Читаем Божий дар полностью

— Вечер добрый! — помахал ей Говоров из своего «Сааба».

Лена опустила ветровое стекло:

— И вам добрый вечер!

— Что? Закончили на сегодня?

— Не закончила. Закончу дома.

— Как день прошел?

— Хорошо прошел. Восемь слушаний, пять опросов, два решения, и на закуску — душераздирающий рассказ про узбека, который оставил весь квартал без света, телефона и горячей воды. Сейчас поеду домой, проверю у Сашки уроки, помогу придумать заметку в стенгазету, прочитаю два дела, отредактирую статью для «Вестника РГГУ», переберу чечевицу, посажу под окном розы и познаю самое себя.

— Лена, держите себя в руках. Если жить в таком режиме, вы скоро из хорошенькой женщины превратитесь в терминатора.

— Это вряд ли. Ах да, забыла: еще мне надо заехать в магазин за яблоками и маргарином. В субботу испеку яблочный пирог.

— Ну?! Вы еще и печете!

— Пеку.

— Это потрясающе. Я думал, сейчас все работающие женщины пироги в булочной покупают.

— Я — нет. Мне нравится, когда пахнет тестом. И Сашка мой пирог любит. Так что я по выходным всегда стараюсь сама печь. Правда, кроме яблочного пирога и коврижки из полуфабриката, я ничего печь не умею. Но пирог получается вкусный. И коврижка тоже.

Лена попрощалась с Никитой и вырулила со стоянки.

Настроение у нее от разговора с Говоровым неожиданно поднялось. А еще Лена вспомнила, что завтра пятница, а потом — аж два выходных. Закончится неделя, и можно будет спать до десяти утра, а потом долго пить кофе и болтать с Сашкой про ее мальчиков, и про стенгазету, и про фильм по Би-би-си о жизни сусликов. А потом — печь пирог, а вечером даже, может, поваляться с книжкой…

* * *

Лифт с грохотом захлопнулся и потащился вверх. Господи, какое же счастье, что не надо волочь сумки на пятый этаж пешком. На старой квартире у нас лифта не было, и ежевечерние десять лестничных маршей с полной выкладкой для меня были настоящей пыткой. Казалось бы, шагай да радуйся — бесплатный фитнес, антикризисное предложение от ЖЭКа. Но радоваться не получалось. Наоборот. Хотелось лечь и умереть где-нибудь между третьим и четвертым этажом. «Берегите лифт, лифт сохраняет ваше здоровье!» — написано на приклеенной к стенке лифта инструкции по пользованию. Под этой идиотской фразой я готова подписаться обеими руками. Лифт заботится о моем здоровье, как никто другой на свете, это точно.

На старой квартире не было и домофона. Зато был небольшой оптовый рынок — рядом, за углом. Рынок возле дома — это в высшей степени здорово, когда большая часть зарплаты уходит на съемную квартиру, а на меньшую часть надо как-то жить. На оптовом рынке можно недорого закупаться стиральным порошком, колготками, маслом на развес, сахаром на три рубля дешевле, чем в магазине, замороженной рыбой и мясом. Но все имеет свою оборотную сторону. Была, как говорится, и темная сторона рынка. Свалка из ящиков, коробок, гниющих овощей, мимо которой я каждый день шла на работу и с работы (летом, в жару, приходилось зажимать нос платком, чтобы не чувствовать вони). Бродячие кошки и собаки, во множестве пасущиеся вокруг этой импровизированной свалки. Торговцы, устроившие туалет у нас под окнами. Прикормленные бомжи, которых по зиме то и дело обнаруживаешь в подъезде.

С учетом того, что у нас не было лифта, а лампочки на лестнице то и дела перегорали (или просто кто-то их тырил, не знаю), отдельное удовольствие — это возвращение зимой с работы. Шуба отсырела и весит сто пудов, сумки оттягивают руки, от усталости с ног валишься. Идешь и натыкаешься впотьмах где-нибудь между третьим и четвертым этажом на вонючего пьяного бомжа, который притомился на улице и пошел в подъезд поспать в тепле. Споткнешься об него, так он тебя же еще и обматерит. Поначалу я сама пыталась растолкать и выпроводить бомжей из подъезда, потом стала просто вызывать милицию. Звонила и говорила: у нас в подъезде мертвый человек. Скажешь, что пьяный, — до завтра их не дождешься. А на труп приезжают как миленькие в течение десяти минут.

Еще одна прелестная особенность жизни без домофона по соседству с рынком — ходоки и коробейники. Они регулярно бродили по подъезду, звонили во все двери. То цыгане явятся — налей ребенку водички попить, то оптовики под конец рабочего дня пытаются реализовать нераспроданный товар. Нам предлагали картошку мешками, мед, сахар, яблоки… Я боялась, что коробейники напугают или обидят Сашку, и строго-настрого запретила ей отпирать дверь кому бы то ни было. У меня есть ключ, ее гости пусть от двери звонят на мобильный. С Сашкой в итоге все было в порядке, но однажды здорово напугали меня.

Была зима, вечер. Почему-то я вернулась с работы довольно рано и принялась готовить ужин. Сашка поехала в бассейн и должна была вот-вот вернуться. В дверь позвонили. Я, в полной уверенности, что это ребенок из бассейна вернулся, открыла дверь, даже не посмотрев в «глазок». Да так и замерла на пороге.