Читаем Божий дар полностью

«Милосердие» было детищем отца Александра, его персональным проектом, главной заботой последних десяти лет. Десять лет назад никакого православного приюта и в помине не было. Была молельная комната в одном из московских роддомов, где отец Александр проводил молебны о благополучном разрешении рожениц от бремени и за здравие новорожденных. Там же он беседовал с женщинами, собирающимися подписать отказ от ребенка, и с теми, кто решился на аборт. Многие признавались: и рада бы оставить ребенка, но куда мне с ним? Денег нет, в доме — теснота, муж — пьющий. Одна, почти девочка, плакала в голос и объясняла, что очень хочет забрать ребеночка себе, но отец, если узнает, — убьет. И ее, и ребеночка. Девочка была из какого-то горного села, и отец Александр ей верил.

Теперь в распоряжении отца Александра было двухэтажное здание, четверо сотрудников и десять комнат, в которых жили девушки, девочки и женщины — те, кому некуда больше податься. Держать их в приюте подолгу возможности не было, но отец Александр — энергичный и нарастивший за десять лет массу полезных связей — помогал своим подопечным устроиться на работу, найти место в общежитии или уехать на родину. Некоторых удавалось помирить с родителями, некоторых — убедить развестись с мужем-деспотом…

Узнав, что центр православный, Люда испугалась. Наверное, ей нельзя в православном приюте? Она ж неверующая. И некрещеная. В церковь не ходит, и все такое.

Но отец Александр только усмехнулся. Да здесь половина таких. Господь велел любить всех своих ближних, независимо от того, верующие они или нет, проявлять к ним милосердие и помогать по мере возможности. Вот они и помогают.

— Но мне нужно знать твою ситуацию, — сказал отец Александр. — Иначе я мало чем смогу помочь.

Поначалу Люда молчала. Потом начала врать. Несла какую-то околесицу про мужа, который пьет и бьет, про мать, которая на порог не пустит с ребенком, про украденный паспорт…

Отец Александр слушал, наклонив голову и задумчиво глядя Люде в лицо.

— Ну что ж, — сказал он, когда поток ее красноречия иссяк. — Будем считать, что так оно и есть. Если захочешь рассказать еще что-нибудь — мой кабинет на втором этаже, я там до ночи, заходи в любое время. А сейчас иди в трапезную, обед скоро.

Люда хотела спросить про телефон. Надо же маме позвонить, сказать, что она жива, что все в порядке. Если маме сообщат, что Люда пропала, она с ума там сойдет. Люда уже раскрыла рот, но отец Александр опередил ее.

— Если тебе нужно кому-нибудь позвонить, — сказал он, — у меня в кабинете есть телефон. Пользуйся.

Встал, поставил табуреточку на место, перекрестил спящего Лысика и вышел.

Всю правду Люда рассказала отцу Александру в тот же вечер. Как ни странно, выговорившись, она почувствовала облегчение. Как будто ослабили внутри тугую пружину.

Отец Александр полистал Семейный кодекс, покрутил бороду и сказал, что как человек он не может осуждать Люду, как священник воздержится от комментариев, поскольку отношение церкви к суррогатному материнству неоднозначное. Но если говорить с точки зрения закона человеческого, а не Божия, то Люда является полноправной матерью Лысика, и, если она не напишет отказ от ребенка, никто не имеет права его насильно отобрать.

На другой день он вместе с Людой съездил в роддом за документами и очень коротко, при этом предельно ясно объяснил главврачу, что Людмила не обязана никому сообщать о своем нынешнем месте пребывания. В больнице есть ее данные, адрес, по которому она прописана, и, если Джонсоны пожелают подать в суд, пусть направляют запрос по этому адресу.

Через неделю в приют заявился адвокат Джонсонов.

* * *

— Вы читали мой отчет о посещении приюта, Елена Владимировна? — спросил адвокат, которого Лена вместе с супругами Джонсон принимала у себя в кабинете.

Разумеется, Елена Владимировна отчет читала. Пять страниц мелким шрифтом. В отчете адвокат Джонсонов писал, что в приюте имеет место грубое нарушение санитарных норм, что условия для пребывания грудных детей в «Милосердии» неподобающие, что он лично, своими глазами, видел мышеловку (из чего следует, что в помещении живут мыши), и так далее, и так далее. Адвокат не поленился даже измерить расстояние от душевой до спален и счел его не отвечающим нормам пожарной безопасности.

При чем тут пожарная безопасность? Какое отношение она имеет к душевым?

Копии отчета адвокат отправил в санинспекцию и в органы опеки.

— Опека провела проверку? — спросила у него Лена.

Он скривился и протянул Лене распечатки результатов проверки.

— Ну и чем вы недовольны? — спросила она, пробежав отчет. — Сотрудник опеки считает условия пребывания ребенка удовлетворительными.

— Елена Владимировна, — адвокат придвинулся, заглянул ей в лицо и включил функцию «Ну мы же с вами друг друга понимаем». — Ну какие критерии оценки у опеки? Вы же знаете, что, по большому счету, им плевать…

— Нет, не знаю. Расскажете мне об этом подробнее? Может, приведете примеры?