Борщевик неумолимо разрывает ткани и органы силой своего роста, его соки разъедают плоть. Девушка уже не кричит, а хрипит, захлебываясь собственной кровью. Старшая по бараку сдергивает с кровати покрывало, и, замотанной в него рукой хватается за торчащий из истекающего кровью тела стебелек борщевика. С усилием она вырывает смертоносное растение — мутант, на его корнях болтаются куски плоти. Девушка падает на кровать и замолкает. Все происходит в считанные минуты. Когда прибегает запыхавшийся, взлохмаченный Антон, она уже не шевелится. Доктор берет за запястье тонкую висящую плетью руку, и констатирует смерть.

Глава 8. Комиссия

Когда нас с Кариной вызвали к начальнику отделения, мы не были удивлены. В ходе расследования трагического инцидента, произошедшего с новенькой девушкой, были установлены все детали. Ее подруга на допросе призналась, что вместе с погибшей, нарушая инструкцию, сняли противогазы. И то ли из любви к деталям, то ли, просто не подумав, девица с писклявым голосом упомянула и нас с Кариной как случайных свидетелей.

В кабинете, кроме начальника, поджарого мужчины лет пятидесяти, с седыми висками, тонкими чертами лица и холодными прозрачными глазами, присутствует старшая по бараку и … Антон. На наше счастье, начальник отдела внутренней безопасности, отличающийся строгостью и принципиальностью, был занят неотложными делами и не смог участвовать в разборе полетов.

— Садитесь, — сухо говорит босс, даже не взглянув на нас, — Надежда Борисовна, начинайте, — обращается он к прилизанной валькирии.

— Считаю нужным отметить, — громко начинает она, вставая, — что Гурская Карина и Малявина Милена, утаившие факт нарушения инструкции по безопасности, фактически поставили под угрозу психическое здоровье всех находящихся на базе. Отчасти по их попустительству, — создается впечатление, что главная всю ночь писала и заучивала речь, — отчасти по халатному равнодушию, в помещение проникли смертоносные семена борщевика (в теле покойной). Кроме того, возможно жизнь несчастной девушки могла быть спасена, если бы о происшедшем не замалчивали, а вовремя сообщили доктору.

— Исключено! — резко перебивает главную Антон, — извините, но должен заметить, что медицина здесь к сожалению бессильна. Семя, интегрированное в ткани обнаружить практически невозможно, а рост проростка настолько стремительный, что еще до начала операции по его удалению, пострадавший умирает от кровотечения, повреждения внутренних органов и болевого шока.

Начальник все это время молчит, уставившись в стол, и нервно перебирает тонкими пальцами. Сбитая с заученного текста женщина, сначала теряется, но уже через несколько секунд с удвоенным напором заканчивает свое выступление.

— Я считаю, что такое поведение со стороны наших сотрудников не допустимо, и их следует уволить из рядов СНРЭК.

Повисает тяжелое молчание. Карина начинает шаркать ногой.

— Антон Николаевич, Вам слово, — наконец, изрекает начальник отделения, никак не проявляя эмоций.

— Я думаю, — говорит Антон, — необходимо учесть, что буквально за пару часов до инцидента Малявина получила серьезную травму ребер, — я заслушиваюсь его бархатным глубоким голосом, — и, вероятно, она и ее напарница были заняты этой проблемой, поэтому и не сообщили о нарушении инструкции. Сразу по прибытию, Малявина обратилась в медпункт, — я смотрю на него с благодарностью. Мы встречаемся глазами. Антон закашливается.

— Так, — начальник наконец-то отрывает глаза от стола, и впервые, за всю комиссию смотрит на нас. — Мне понятно, что вы смолчали из солидарности или, не предвидя возможные последствия, но так или иначе, инструкция и, соответственно, безопасность были нарушены. Однако учитывая эти ваши ребра, — он смотрит прямо мне в глаза, о ужас! — и наличие у Вас Малявина, и у Вас Гурская малолетних детей, — кровь приливает к моим щекам, я еще не рассказывала Антону про ребенка, — ограничимся в отношении вас обеих замечанием и штрафом в размере пяти процентов от оклада».

Мне показалось, или гарпия заскрипела зубами?

Глава 9. Удар в спину

Разминаю затекшие пальцы руки. Остается еще одно ведро картошки. Вот уже неделю я помогаю в столовой, и в общем-то неизвестно, что легче: таскаться по долам по полям с огнеметом или мыть тонны посуды и чистить центнеры овощей.

Но есть и свои плюсы. Например, каждый день вижусь с Антоном. Он приходит в столовую, методично заваривает чай, а потом под каким-нибудь дурацким предлогом оказывается в подсобке рядом со мной. Мы болтаем в основном на общие темы, личного почти не касаемся, в лучшем случаи рассказываем истории и приключения своих друзей. А чай так и остается нетронутым. Не знаю, что движет Антоном, но я после трехлетних отношений с Петькой не хочу никого подпускать близко и уж тем более впутывать Ярославу. Не оправдавшиеся ожидания — слишком больно. Иногда мы даже целуемся.

В лучших традициях телесериалов именно в один из таких моментов нас застукивает старшая по бараку. Смущение не мешает мне заметить, как перекашивается и бледнеет ее лицо.

* * *