Читаем Борщевик. Без пощады, без жалости. полностью

— Значит так, — по военному командует Олег, — запиши в журнале передачи смен, сколько ты убила мух за свою смену — завтра сравним.

Выйдя на улицу, я бросаю взгляд в огромное окно кофейни. На ярко освещенном фоне отчетливо видны ребята, работающие в ночь. Пытаюсь вспомнить, кто же сказал, что общепит затягивает как наркотик. Кофейня становится твоим домом, персонал — семьей, работа полностью овладевает мыслями… Олег машет мне на прощание свернутой газетой и широко улыбается. Взаимная симпатия, долгие разговоры на личные темы — я думаю, между нами могло бы что-то быть, но никогда не будет. У него жена и двое детей. Для меня это табу.

* * *

Самое неприятное, с чего может начаться мое рабочее утро — это звонок генерального директора — тридцатипятилетней миловидной, изящной женщины с ледяными глазами, которая умудряется держать в страхе всю компанию.

— Милена? Здравствуйте, как у вас с народом?

— Здравствуйте, пока не очень.

— Хм, у меня будет для вас поручение.

— Какое? — стараюсь, чтобы голос не дрожал и не выражал излишний энтузиазм подобострастной собачонки.

— Я в курсе, что вы в довольно хороших отношениях с управляющей… — ее голос не выражает никаких эмоций, — Елена не отвечает на звонки, что-то случилось. Но не будем пока о плохом. Нужно съездить к ней домой. Могу я на вас положиться?

— Да, конечно, Лариса Евгеньевна. Съезжу.

— Сделайте все необходимые дела и езжайте, не тяните.

Елена, не отвечающая на звонки самой Ларисы — нонсенс. Она — трудоголик. Я смотрю, как новый бармен Дима сосредоточенно выполняет заказ. За все утро не сказал и пары слов. До него был похожий на девочку Андрюша непонятной ориентации. Яркий, веселый. Девчонкам очень нравился. С ним и в солярий можно было сходить, и проблемы у него были женские: «Вот прямо не знаю, кого выбрать: Витю я люблю, а у Кости — машина, квартира». Как быстро сменяются люди: появляются, исчезают. Сколько их проходит через нашу жизнь, оседая в памяти. Иногда навсегда…

Из задумчивости меня выводит пронзительный визг уборщицы, доносящийся из подсобки. Перескакивая через три ступеньки, прибегаю на крик, сзади подтягиваются любопытные ребята.

Первое, что я вижу — дрожащую как осиновый лист Рахат, заслонившуюся передником. Следую глазами за ее взглядом и упираюсь в довольно крупный зонтик борщевика, торчащий из вентиляционной решетки. В следующий миг зеленый монстр конвульсивно дергается, и под потолком прямо над нами зависает легкое облачко семян. Теперь уже кричим мы обе.

Опомнившись, хватаю остолбеневшую Рахат за руку, и мы несемся к раковине в баре. Поочередно засовываем голову под кран, льем воду на плечи, ноги, чтобы смыть, возможно попавшие на одежду и волосы, семена. Кажется, нигде не жжет — будем надеемся, что опасность миновала. Испуганные перешептывания ребят распарывает фраза нового бармена: «Вот это картина!» Оказывается, в панике, торопясь обезопаситься от семян борщевика, я скинула форменную блузку. Хоть этот не гей!

Позже выясняется, что в вентиляцию действительно заползла крыса — в ней-то и пророс смертоносный монстр, и развелись мухи. Квартира нашей управляющей Лены находится на окраине города. Чтобы найти нужную улицу, приходится останавливать нескольких прохожих.

Новенькие, аккуратные многоэтажные комплексы, построенные на пустырях, утопают в борщевике. Как люди здесь живут?

К дому Лены ведет узкая дорожка, выложенная плиткой, с обеих сторон вдоль нее — частокол трехметровых мутантов. Похоже, в этом районе редко проводят чистку.

Я останавливаюсь в раздумье: вернуться, сказать, что никого нет дома? Стоит ли подвергать себя опасности? Кто для меня Лена? Начальница, о которой я знаю не так уж много. Знаю, что она живет одна, с мужем развелась. В прошлом несколько лет занималась гимнастикой, и, видимо поэтому, обладает огромной работоспособностью. Лена никогда не повышает голос, временами веселая: шутит, делиться бизнес-планами, иногда молчаливая, грустная. Но, кроме того, это человек, который верил в мои способности, когда я только пришла в компанию, и у меня не все получалось, который вступился за меня, когда служба внутренней безопасности несправедливо подозревала в махинациях с кассовым терминалом; человек, который подарил розу на день моего рождения (мелочь, но приятно); который отговаривал от увольнения в минуты слабости и который последнее время доверяет мне безоговорочно и называет не иначе как Миленочка.

Затягиваю платок, стараясь спрятать все волосы, высоко поднимаю воротник куртки; на глазах — очки, ниже все лицо закрывает защитная маска, убираю руки в карманы и… вперед! Делаю несколько осторожных шагов по узкому коридору, оставленному ядовитыми растениями. Если протянуть руку можно дотронуться до ярко — зеленых листьев. Я слышу легкое потрескивание — борщевик начинает стрелять семенами мне вслед. Бегу сломя голову. Вот, наконец, и спасительный подъезд.