Читаем Борджиа полностью

Свирепствовала болезнь. Раскаяние папы закончилось очень быстро, в Вечном Городе снова царил разврат. В первом ряду в церквах стояли публичные женщины и любовницы прелатов, как это видел Буркард в церкви Отшельников Святого Августина 28 августа в день праздника этого святого, когда шла торжественная служба. Эпидемия сифилиса охватила все слои населения. За два дня до того как Флорес был заключен в тюрьму, сторож замка Сант-Анджело Бартоломео де Луна, епископ Никастро, умер от «французской болезни». Скорее всего, в Неаполе у Чезаре тоже был приступ этой венерической болезни. Его личный врач Гаспаре Торелла, к счастью, нашел лекарство, которое в соединении с заботами Санчии позволило больному преодолеть кризис. Лекарь приобрел большую известность, опубликовав впоследствии свой рецепт в трактате De Pudendagra. Сразу же по возвращении кардинал Валенсийский, защищенный этим лекарством, смог наслаждаться прелестями римских куртизанок. Одной из его любовниц была знаменитая Фьямметта. Но Чезаре умел скрывать свои связи. Матери его незаконнорожденных детей неизвестны. Говорят только, что одной из них была придворная дама его сестры Лукреции.

Сладострастие, поощряемое примером высших слоев, ничем не сдерживается. Буркард приводит самые яркие примеры из жизни Священной коллегии. Кардиналу Сегорбскому, изъеденному сифилисом, разрешено не преклонять колени перед папой во время празднования Пасхи в 1499 году. Кардиналу Монреальскому удалось, наконец, выздороветь после двухлетнего отсутствия на церемониях: он присутствует на мессе в декабре 1499 года. Враг папы — Джулиано делла Ровере, будущий Юлий II, — тоже заразился этой болезнью. Отказ от плотских удовольствий, который из-за болезни стал более явным, чем когда-либо, выражается в глубоком скептицизме. Нравственное отречение папы становится более уязвимым. Он не препятствует появлению памфлетов, отрицающих загробную жизнь. Только в связи с необходимостью охраны здоровья общества предпринимаются меры, ограничивающие царящий разврат. В апреле 1498 года римляне становятся свидетелями странной процессии: по улицам сбиры ведут шесть селян в бумажных митрах и хлещут их кнутом. Зараженные «французской болезнью» дали им деньги, чтобы те позволили им лечь в чаны с растительным маслом для облегчения их страданий. После чего крестьяне отправились продавать это масло в город, уверяя покупателей, что оно чистое и хорошее.

Многочисленны не только преступления с целью наживы, но и связанные с распутством. Широко распространились гомосексуальные связи. Нередко видят в окружении папы и кардиналов женственных молодых людей. Во Флоренции Савонарола считает самым большим преступлением содомский грех. Но в Риме с этим свыклись; быстро закончился период покаяния, последовавший после смерти герцога Гандийского: Александр тогда решил изгнать молодых людей из окружения прелатов. Однако жестоко преследуется смешение полов, когда это связано с общественными скандалами. В начале все того же апреля 1498 года римляне наблюдают не менее любопытное зрелище, чем наказание торговцев маслом. По улицам города ведут проститутку по имени Курсетта и мавра, который принимал мужчин, переодевшись женщиной. Руки мавра были связаны за спиной, а платье задрано до пупка так, чтобы все могли видеть его половые органы. Когда они обошли весь город, проститутку отпустили, а мавра бросили в тюрьму. Через неделю он вышел из темницы башни Нона, скованный цепью с двумя разбойниками. Перед ними на осле ехал сбир, к его палке были прикреплены тестикулы, отрезанные у одного еврея, убежденного, что он находился в плотской связи с христианкой. На Марсовом поле все три пленника были казнены: два разбойника повешены; мавра задушили, а его тело сожгли; но, как сообщает Буркард, из-за дождя «труп не загорелся, сгорели только ноги, находившиеся ближе всего к огню».

Лицемерие римского двора, наказывавшего общественный порок, но закрывавшего глаза на частный разврат, не вызывало у сановников и у кардиналов особого желания заниматься религиозной службой. В основном их интересовали личные материальные проблемы — они стали настоящими мэтрами в финансовых науках. Чезаре в этом не отставал от других. Он продал имущество своего брата Хуана Гандийского. Его драгоценности и обстановка были оценены в 30 000 дукатов, но вдова Мария Энрикес потребовала, чтобы они были проданы за 50 000 дукатов: в конечном итоге она добилась выплаты этих денег с помощью акта, подписанного в Ватикане 19 декабря 1497 года. В этом же месяце в качестве компенсации за время, потраченное на эти расчеты, Чезаре получил от своего отца бенефиции покойного кардинала Склафенати, оцененные в 12 000 дукатов.

Развод Лукреции и Джованни Сфорца