Читаем Борджиа полностью

Еще один завсегдатай маленького личного двора Лукреции — бывший стихотворец маркграфини Мантуанской Антонино Тибальдео, разносторонний ученый: перед тем как явиться ко двору Изабеллы править ее стихи и мастерить сонеты, которые соблаговолил бы подписать маркграф, он учился медицине в Болонском университете. Лукреции не стоило никакого труда ввести его в свой круг. Поэт, жаловавшийся, что в Мантуе его кормили гнилым мясом, поили отвратительным вином и недостойно с ним обращались, теперь поступил на службу к кардиналу Ипполиту д’Эсте, который передал его своей невестке, уезжая в Рим.

Интимные сцены: купание и пир

Молодая женщина умело чередует духовные и телесные радости. Ночь принадлежит ее супругу и повелителю Альфонсу, который никогда не уклоняется от выполнения супружеского долга. Днем, после поэтических собраний и охоты в компании со старым герцогом Геркулесом проходит церемония купания. Эту интимную сцену описал Изабелле д’Эсте Бернардино Проспери, которому она поручила наблюдать за всеми жестами и поступками своей золовки.

Камеристка Лючия готовит пудры, жаровню, золотые сетки и мавританские купальные халаты, пока подогревается душистая вода. Когда ванна готова, Лукреция и ее фаворитка Николь вместе погружаются в большую лохань, а Лючия следит, чтобы вода в ней не остывала. Женщины смеются и шутят, долго наслаждаются приятным купанием, а потом, надев расписные халаты на обнаженные тела, убрав роскошные волосы под драгоценные сетки, отдыхают на подушках, вдыхая аромат курильниц для благовоний. Такой изнеженный и сладострастный образ жизни очаровывает грубоватого мужа Лукреции: со временем вынужденное супружеское прилежание Альфонса сменяется нежностью и любовью, преодолев насмешки острословов, пытающихся очернить его союз с дочерью какого-то папы.

Однажды вечером Лукреция решает поразить завистников. Она приглашает всю семью д’Эсте на ужин в свои апартаменты. По этому случаю она выставляет всю серебряную посуду: сервизы, подаренные кардиналом Асканио Сфорца по случаю ее первого брака с сеньором Пезаро; стеклянные сосуды, большую золотую чашу, шкатулку, украшенную резными листьями, тонкой работы солонку с гербом Арагонов; еще много других предметов с изображением герба Орсини — медведем или с гербом Франсиско Гасета, каноника из Толедо, которого ее отец дал ей в качестве интенданта. Вся посуда украшена гербами Борджиа: быки разной величины, выгравированные или резные, или в виде статуэток на ручках и крышках, с надписью Alexander Sextus Pontifex Maximus, Александр Шестой Великий Понтифик.

Заботы политические и проблемы со здоровьем

Всю эту демонстрацию роскоши Лукреция устроила для того, чтобы еще раз осудить скаредность герцога Феррарского: разве не возмутительно, что принцесса с подобным образом жизни должна удовольствоваться содержанием в 10 000 дукатов? Но Геркулес изображает полное непонимание. Таким образом ему удается продержаться до июня, когда беременная Лукреция добивается разрешения поселиться в Белригуардо — самом красивом загородном доме д’Эсте. Там 24 июня она узнает о победном марше Чезаре на Урбино и о бегстве Гвидобальдо де Монтефельтре. Так как сейчас она ощущает себя членом семьи д’Эсте, равных по богатству де Монтефельтре, у нее появляются некоторые опасения: а вдруг Чезаре решит повернуть оружие против герцогства Феррарского? Но ей становится стыдно, когда она вспоминает теплый прием, недавно оказанный ей Елизаветой — женой Гвидобальдо: она громко заявляет своим близким, что охотно отдала бы 25 000 дукатов, чтобы никогда не знать герцогиню. Она с горечью узнает, что дворец в Урбино разграблен. Но взятие Камерино не вызывает ее восторга: не вызовет ли это вступления Венеции в борьбу? Оскорбленные Чезаре сеньоры уже собираются в Миланском герцогстве, пытаясь заручиться поддержкой Людовика XII. Альфонс и его шурин Франциск де Гонзага никак не могут решить, чью сторону принять. Нужно ехать в Милан и там выяснить мнение короля. Подстрекаемый Изабеллой д’Эсте Гонзага охотно бы стал на защиту Гвидобальдо де Монтефельтре, который попросил у него убежища в Мантуе, где уже находилась его жена Елизавета — родная сестра маркграфа Франциска.