Читаем Борьба за Рим полностью

— Они узнали наше бессилие и потому опасны. Теперь после войны они еще слабы, и мы можем уничтожить их. Но через несколько лет они отправятся и тогда, будь уверен, двинуться на нас, — и мы не в силах будем справиться с ними.

Юстиниан и сам сознавал, что это правда, и потому, несмотря на обычную скупость, на этот раз не пожалел денег и дал их на наем громадных орд. Со всем этим войском Нарзес двинулся в Италию, не с юга, как Велизарий, а с севера. «Готов нельзя уничтожить, начав войну с юга, — говорил он: — они уйдут на север, в горы, и там их не найдешь. Я начну свой поход с севера и буду гнать их все дальше на юг, а когда все они столпятся на самом берегу, я загоню их в море и потоплю, потому что флота, на котором они могли бы спастись, у них уже нет: милейший Цетег отнял, а правильнее, украл его у них».

И действительно Нарзес высадился на севере Италии и начал войну, какой еще не видали готы: это не была борьба войска с войском, а поголовное избиение готов. Никого он не брал в плен, а всех убивал, — не только мужчин, но и женщин, детей, стариков, больных, раненых, — никому не было пощады. Так двигался он с севера, уничтожая всех готов на своем пути. Понятно, какой ужас внушил он, когда способ его войны стал известен. При его приближении готы бросали все имущество и торопились спасаться с детьми и женами на юг, в лагерь Тотилы, где могли найти защиту. Скоро на всем севере Италии не осталось ни одного гота.

Тотила между тем расположился в Тагине и стягивал туда все войска. Последние воины сильно уменьшили число готов. В распоряжении Тотилы было всего семьдесят тысяч, из которых тысяч двадцать было разбросано в различных крепостях, так что при нем было не более пятидесяти тысяч воинов. Этого было тем более недостаточно, что население Италии, узнав о характере войны Нарзеса, изменило свое отношение к Италии: в нем проснулась старая вражда к варварам, и во многих местностях они помогали Нарзесу разыскивать и уничтожать скрывавшихся готов. И Тотила в глубине сердца опасался исхода подготовлявшейся битвы. Особенно беспокоил его недостаток конницы. Большая часть его конницы была при войсках Гунтариса и Гриппы подле Рима, и он не мог противопоставить храбрым лангобардам соответственного числа воинов. Но судьба, казалось, и на этот раз решила помочь своему любимцу.

Уже несколько дней в лагерь готов доходили темные слухи о приближении какого-то подкрепления с востока. На Тотила не ожидал никакого подкрепления, и, опасаясь, чтобы не оказался какой-нибудь византийский отряд, послал графа Торисмута, Визанда и Адальгота на разведку. На следующий же день они возвратились, и Торисмут с радостным лицом вбежал в его палатку.

— Король, — воскликнул он, — я в добрый час привожу тебе старого друга. Вот он!

Перед Тотилой стоял корсиканец Фурий Агалла.

— Привет тебе, король готов, — сказал гость.

— А, кругосветный мореплаватель, добро пожаловать. Откуда ты теперь?

— Из тира и… мне необходимо сейчас же поговорить с тобою наедине.

По знаку Тотилы все вышли из палатки.

— В чем дело? — приветливо спросил Тотила. Корсиканец в лихорадочном волнении схватил обе руки короля.

— О, скажи «да», скажи «да»: моя жизнь — больше жизнь, зависит от этого.

— Да в чем же дело? — с неудовольствием спросил удивленный Тотила, отступая назад: дикая пылкость корсиканца была противна его натуре.

— Скажи «да»: ведь ты обручен с дочерью короля вестготов? Валерия свободна? Да?

Тотила наморщил лоб и с гневом покачал головою.

— Не удивляйся… не спрашивай! — продолжал Агалла. — Да, я люблю Валерию со всей страстью. Люблю почти до ненависти. Несколько лет назад я просил ее руки, но узнал, что она твоя, и уступил. Всякого другого я задушил бы собственными руками. Но тебе уступил и уехал — в Индию, Египет. Я бросился во все опасности, предавался всевозможным наслаждениям. Напрасно: ни чем не могу я изгнать образ ее из своей души. Я жаждал ее, как пантера крови. Я проклинал и себя, и тебя, и ее, думая, что она давно уже твоя. Но вот в Александрии я встретился со знакомым мне купцом из вестготов. Он рассказал мне, что ты избран королем и женишься на дочери их короля Агилы, а что Валерия живет одна в замку Тагины. Он клялся, что это правда. Я в тот же день поехал сюда. У берегов Крита я встретил порядочный отряд. Это были персы, которых Юстиниан нанял для войны с тобою. Они находились под начальством Исдигерда, моего старого знакомого. От него я узнал, с каким громадным войском Нарзес вторгся в Италию. И вот я решил заплатить тебе мой старый долг благодарности: я предложил Исдигерду двойную сумму и привел его сюда. В отряде две тысячи всадников.

— О, — вскричал обрадованный Тотила, — благодарю тебя. Такая помощь мне очень кстати.

— Но ты не ответил мне. Что ты не женат, это я знаю. Но говорят, что Валерия… не свободна… что она… О, заклинаю тебя, скажи, свободна ли она?

И он снова схватил руки Тотилы. Но тот с досадой отдернул их.

— Все та же старая необузданность! — с неудовольствием сказал Тотила.

— Отвечай, гот! — с гневом вскричал корсиканец. — Говори, да или нет?