Читаем Борьба с членсом полностью

Мировая всецелость объяла сущее загадочным бытованием самой себя. Цмипкс летел сквозь Вселенную, разъятую повсюду мрачно мерцающим зевом без границ, застывшим в вечном глотке всего, что есть. Вокруг царил единый провал напряженной пустоты этого космоса, заполненный черной разреженностью сияющих точек его света; жуть его благодати пронизывала безначалие пространственной бесконечности, наподобие некой глобальной измороси великих исходных энергий. Вакуум искрился мягким радужным блеском, которого словно и не было вовсе; разноцветные планеты подергивались туда-сюда, будто заболевшие ангелоиды, парящие у ног своего Создателя; резкие метеоры неожиданно чиркали по вселенской тьме молниеносно вспыхивающими своими траекториями и вновь гасли, возвращаясьв общий бездонный фон.

Цмипкс летел, принадлежа всему миру, развернувшему здесь, и только здесь, свое безмерное присутствие — его безупречная мгла и тишь отзывалась некоей вечно длящейся музыкой из одного ужасного мягкого звука в струящемся, почти нереальном, Цмипксе,

его тьма взрывалась вспышками безумных цветов, убивающих рождающийся смысл, и его дух-оборотень был ничем не чреват, но чреват ничем, которое основополагало все явленное тут, будто Творец, ставший собственным Творением, определив его бытие и порядок, и вто же время находящийся вовне, нигде, за гранью собственного предела, чтобы дать вечную возможность для всего другого, чем он, существовать. И эта разъятая энергия, взрывающая саму себя, была обращена в некую абсолютную незавершаемую открытость; и незримое мировое сердце пульсировало в каждой ракете и комете, и в вечно-сияющей черноте пустого пространства, пронизывающего все, что не было заполнено лучами, любовью и планетами.

Цмипкс летел вдаль на красный свет, а потом летел вдаль на синий свет. Любые формы и смыслы роились в разреженной вечности единственной реальности; Цмипкс принимал их в себя и был ими, как всегда, и был собой. Млечный вихрь пересек его устремленный вниз путь; Цмипкс объял вихрь и вылетел вверх. Но не было направлений в космическом хаосе, не было знаков и надежд — одна лишь улыбка сияющей вселенской тьмы, одни лишь свечения повсюду, раскаляющие мрачный простор, одна лишь бешеная тишина. И Цмипкс, как благодарный житель, любящий свой мир, свою Родину, свой вакуум, переливался лилово-зеленоватыми огоньками счастья на фоне Вселенной, и переворачивался, сжимался, распылялся на целую Галактику; извивался змеевидным горящим потоком, и парил белым бликом, мерцал красным током, рдел, цвел, пел, а его центр застыл в его центре неизменным таинственным коричневым кружком, иногда становящимся лишь чуть-чуть светлее.

Цмипкс угас; Вселенная была однообразна и беспредельна. Точнее, она и была пределом, и у нее не было образа. Цмипкс знал все, но ему не хотелось ничего. Перед ним завис огромный, ярчайший казуар.

— О, казуар! — воскликнул Цмипкс, окунувшись в жуткую его крону из иссиня-белых, безжалостных лучей, или же пламенных языков, ласкающих щупики ядерной мощью своих постоянных рождений.

— Да, здесь, — ответил казуар. — Ты пришел ко мне, ты звездочеловечен.

Цмипкс рухнул вниз, окунувшись в ослепительную илазму, и тут же вынырнул оттуда, обернувшись могучей точкой.

— Ты говоришь?… Ты мыслишь?… Ты можешь со мной общаться?… Как?… Ведь мы — звезды…

— А мы — казуары, — ответил казуар. — Мы — самые высшие существа, созданные в этой Вселенной. Выше нас лишь сам Творец. И нас больше всего. Именно для нас был создан этот мир. Мы общаемся сквозь все, мы есть почти всегда. Нам ничего не надо. А вот пришел ты — изменчивость, и я говорю с тобой.

— Я — звезд! — рявкнул Цмипкс.

— Сейчас — да, когда всё под Солью.

— Соль — наша цель! — крикнул Цмипкс.

— Ну, да, да… Ты — обыкновенная изменчивая дребудань (нравится тебе такое слово? Это я придумал на твоем языке), которую кто-то из Предъявленных соорудил в виде звезда. Для какой-то своей цели. Ведь и мысли-то у тебя совсем не те, не звездные,

как будто их не вообще коснулась боль…

— Что все это значит?… — изумленно спросил Цмипкс, горделиво завертевшись вокруг протуберанца. — Скажи! Скажи!

— А то ты не знаешь? А, ты же не знаешь, как устроен мир… Ха-ха!

Казуар содрогнулся, хлюпнув плазмой.

— Есть Творец, который все создал, как Его зовут, я не скажу, да это и не важно, но этот Бог есть.

— Бог? — спросил Цмипкс.

— Бог, или Богж, можешь называть, как хочешь, — ехидно сказал казуар.

— Богж?

— Богж — Творец, который все создал. Он создал Предъявленных, Явленных и Неявленных.

— Чего?! — осклабился Цмипкс, превратив себя в мини-казуар.

— Предсущественных, Существенных и Несущественных. Можно и так. Можно и так.

— А кто это?

— Предъявленные — это Те, кто вершит Его волю, Их сейчас нет здесь, с нами. Явленные — это Мы, казуары, Мы — Те, кто здесь, это для нас был создан мир, Мы и есть мир. И Неявленные — это разнообразные изменчивые дребудани, возникшие от Соли.

— Как это, от Соли?… — возопил Цмипкс. — Как это, от Соли?!