Читаем Бомба времени полностью

— Мы просто попытаемся предвидеть, что Человечество готовит себе. Несомненно, что сегодня есть какой-то человек, который где-нибудь что-нибудь делает впервые. Это может быть не таким захватывающим, как в начале времен, когда человек впервые разжег костер или сложил два и два, но все равно это новое усовершенствование. Некоторые из таких усовершенствований открывают путь исследованиям совершенно новых областей неподозреваемых способностей. И кто знает, на что вы, умные люди, станете способны через тысячу, десять или сто тысяч лет.

— Что значит, на что?

— Дэмми, ты знаешь какие-нибудь детские стишки?

— Стишки?

— Например, «У Мэри был барашек».

— Конечно. «Он белым был, как снег». И что дальше?

— А другой стишок?

— М-м... «Джек и Джилл».

Ксориэлль положил на журнальный столик блокнот и карандаш.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне «У Мэри был барашек», и одновременно написал «Джека и Джилл».

— Но я же не могу делать две вещи сразу.

— А ты когда-нибудь пробовал?

— Ну, я просто неспособен...

— Попробуй, Дэмми. Просто чтобы убедиться. Я не буду даже смотреть.

Ксориэлль встал и подошел к книжным полкам. Дэмми тихонько фыркнул, но взял карандаш, на мгновение замер, потом стал бормотать: «У Мэри был барашек...»

— Да будь я проклят, — сказал он секунду спустя.

В блокноте каракулями, но все же разборчиво, было написано «Джек и Джилл поднялись на холм».

— Ну, вот видишь, — Ксориэлль повернулся, лучась улыбкой. — Ты уже можешь делать то, что считал невозможным. Теперь мне нужно поработать одному. А ты можешь пойти подремать. Встретимся в Студии номер четыре через два часа.

— Этим методом, — пояснил Ксориэлль два часа спустя, когда Дэмми, отдохнувший и свежий, снова находился в катализаторе, — мы исследуем твои непосредственные физические и психические реакции на различные стимулы, проследим используемые при этом механизмы, а затем экстраполируем эти механизмы на самый широкий спектр действий. Предположим, мы начнем с чего-то простенького, например, с так называемых психосоматических заболеваний...

— Стоп, стоп! Не вздумайте привить мне тиф или холеру, чтобы поглядеть, как я буду с ними справляться! — воскликнул Монтгомери.

— Психосоматические болезни, Дэмми, это воображаемые болезни с реальными симптомами. Гипнотранс, пожалуйста, первый уровень.

Дэмми хотел было возразить, но веки его отяжелели и закрылись сами собой.

— Сейчас я коснусь твоей руки кончиком раскаленной до красна кочерги, — заявил Ксориэлль. — Но твоя рука обезболена, поэтому боли ты не почувствуешь.

— Эй, погодите... — начал было Дэмми, но произносить слова оказалось почему-то страшно трудно.

Затем он почувствовал мягкое прикосновение к руке, услышал шипение, вдохнул запах паленого.

— Можешь открыть глаза.

Монтгомери тут же глянул на руку. На руке красовалось уродливое красное пятно, которое медленно расширялось. Это был явный ожог.

— Чем вы в меня ткнули?

— А? Да просто пальцем.

— Раскаленным пальцем?

— Жара была лишь в твоей голове, мальчик мой. Ты был уверен, что тебя коснулись раскаленной кочергой, поэтому и вскочили пузыри. Я бы сказал, что признаки психосоматической болезни ярко выражены. А теперь мы просто сделаем этот имеющийся в наличии механизм доступным твоему сознанию... — где-то позади глаз Дэмми сверкнула яркая вспышка, — ...и ты обнаружишь, что можешь сам прикладывать кочергу к любой точке своего тела.

— Шикарно... — пробормотал Дэмми. — А я могу заставить ожоги исчезнуть?

— В любой момент. Только сконцентрируйся на этом.

— Если бы я только знал, что означает это слово, — огрызнулся Дэмми.

Ксориэлль вздохнул.

— Мы же еще вчера загрузили в тебя словарь всех земных слов.

Дэмми перестал выпендриваться и сконцентрировался. Через две минуты ожог исчез, оставив пятнышко обесцвеченной кожи. Ксориэлль осмотрел его.

— Осталось некоторое повреждение ткани. Но оно исчезнет. Теперь пройдемся по всем известным признакам, возникающим чище всего, таким, как головная боль, расстройство желудка, инфекции носовых пазух, артрит, шумы в сердце...

— Если вы планируете научить меня предотвращать приступы стенокардии, то давайте это пропустим!

— Механизмы, мой мальчик, механизмы. Вот что нас интересует. Если ты сможешь создавать сердечные приступы, воображая болезни сердца, то сможешь и управлять частотой твоего пульса, а это очень полезная способность.

— Осторожно, док! Если заиграться с моим организмом, то я могу впасть в кому, которая будет вовсе не психосоматической.

— Еще немного, — вздохнул Ксориэлль. —Я обо всем позабочусь, мой мальчик, только сиди молча и реагируй, как положено...

Дэмми почувствовал, как легкое прикосновение усика мысли чужака вновь поползло в его голове. Он уже привык к постоянному присутствию чужого разума в своих мыслях, но на этот раз усик вторгся грубее, чем прежде. Дэмми отбросил его. Но следующий зонд тут же оказался в той же точке, только более твердый, устойчивый, и не пожелал уходить. Дэмми сумел лишь отклонить его от намеченной цели и стал ждать окончания процедуры. Если Ксориэлль и заметил это, то и виду не подал.