Читаем Бомба для империи полностью

Полюбовавшись на черных лебедей, грациозно плавающих в заводях озера, примыкающих к Ботаническому саду, счастливая компания во главе с Долгоруковым отправилась в буфетную: далее пароходик поплыл по длинной и узкой протоке, соединяющей уже Средний Кабан с Дальним, не представлявшей особого интереса для любопытствующего созерцания. То же самое стала проделывать и основная часть публики – ломиться в буфетную. Удивительное дело: в саду Аркадия их терпеливо поджидало самое изысканное угощение, причем на любой вкус, а о горячительных напитках не стоило и говорить, однако желание выпить и перекусить почему-то овладевало пассажирами пароходика именно на подходе к озеру Дальний Кабан, когда до волшебного сада Аркадия оставалось всего-то минут двадцать – двадцать пять ходу. Вот и у Всеволода Аркадьевича с его друзьями, покуда, как говорится, суд да дело, также появилось вдруг желание выпить по стопочке анисовой и закусить ее балычком или зернистой икоркой.

На подходе к буфетной они столкнулись с господином весьма специфической наружности. Росту он был едва не с сажень, одет в плисовые штаны, заправленные в смазные сапоги с отворотами, не очень чистую косоворотку, полосатый однобортный сюртучок по бедра из грубой шерсти, что зовется среди простецкой публики словом «спинжак», и засаленный картуз. Профессии означенный господин был определенно свободной, по-иному, рисковой и отчасти романтической. Этот специфический господин был явно из породы «грачей» или «шлепперов», то есть воров, таскающих из карманов все, что попадется под руку, не брезгуя памятными книжками и носовыми платками. Скорее всего, парень был из «грачей», более высокой квалификации, нежели «шлепперы», однако не дотягивающий покамест до карманников-аристократов, то есть «маравихеров», артистически облегчающих кошельки у зажиточной и чиновной публики. «Грач», задев плечом Африканыча, причем явно нарочно, и, конечно, не извинившись, нос к носу столкнулся с Ленчиком. Глаза его от удивления округлились, и он воскликнул, не обращая никакого внимания на остальных:

– Талан на майдан, Ленчик!

Ленька отвел взгляд и сделал вид, что не узнает «грача». Всеволод Аркадьевич пристально посмотрел на Ленчика, а затем перевел взгляд на нахала. Казалось, Долгоруков хотел что-то сказать, но промолчал…

– Ты что, своих не признаешь? Забурел, что ли? – загородил Ленчику проход «грач». – Это же я, Васька!

– Шайтан на гайтан, Вася, – ответил Ленчик и вымучил из себя улыбку. – Вы идите, я догоню, – сказал он, обращаясь к Долгорукову и остальным. – Вот, старого знакомого встретил…

– Не задерживайся, – буркнул в ответ Всеволод. А Давыдовский, оглядев «грача» с головы до ног, спросил:

– Может, помочь?

– Да не-ет, – протянул Ленчик, изобразив беззаботную улыбку. – И правда, хорошего знакомого встретил.

– Ну-ну, – произнес Давыдовский и прошел вслед за Севой. Этот «хороший знакомый» Ленчика Павлу Ивановичу явно не нравился.

– Ты чо, и правда забурел? – поглядывая на Ленчика, спросил «грач». – Вона компанию с какими карасями икряными водишь. И сам в ладной сбруе, ровно карась.

– Да это так, для блезиру, – соврал Ленчик. – А так я, Вася, все более на подхвате.

– Баки крутишь, – резюмировал «грач». – Когда мне кто баки крутит да вола водит, я завсегда чую.

– Да не брешу я, – придав голосу нотки возмущения и обиды, произнес Ленчик. – Правду говорю.

– Лады, – констатировал Васька, подводя черту первой части разговора. – Айда на палубу, позюкаем малость. Покумекаем по-свойски.

Прошли на палубу.

Несмотря на то что пассажиры пароходика ринулись в буфетную, на палубе все равно было достаточно народу. Васька потащил Ленчика на нос, где публики было всего несколько человек: мужчина без головного убора с развевающейся на ветру длинной гривой волос, похожий на художника или музыканта, и юноша с девицей, надеющиеся на романтический вечер в Аркадии и на не менее романтическую ночь.

– Давай, ботай, кто это такие, что были с тобой. Да не вздумай мне вкручивать баки, – громко сказал «грач».

Гривастый опасливо оглянулся на них, а молодая пара теснее прижалась друг к другу.

– А я тебе в стукачи не нанимался, – так же громко ответил Ленчик. – Ты кто мне, брат, сват? Или я тебе должен чего?

– Ишь, как заботал, карасик! – скорее прошипел, нежели сказал «грач», но прошипел так, что было слышно и на корме пароходика. – Может, взять тебя за горлец да заслать перышко под душу? – С этими словами «грач» незаметным движением вытащил из голенища сапога большой финский нож и помахал им перед носом Ленчика. – Что, теперь ты посговорчивее будешь, а, карасик?

– Да пошел ты!

С этими словами Ленчик ударил по руке «грача». Нож выпал. Васька с размаху саданул Ленчика в челюсть. Тот охнул, затем изо всей силы толкнул «грача» в грудь. Парень взмахнул руками, отлетел к борту и, по инерции перегнувшись, не удержался и упал в воду.

– Ах! – вскрикнула девица, что до того прижималась к своему кавалеру, который нашептывал ей в ушко разные приятственные глупости.