Читаем Большая ничья полностью

С этой точкой зрения не согласился А.Н. Яковлев. Он выделил в плане Андропова «по спасению социализма» следующие важнейшие элементы: введение в стране железной дисциплины «сверху донизу»; координированный разгром инакомыслия; ужесточение борьбы с коррупцией и «заевшейся номенклатурой»; умеренное перераспределение благ «сверху вниз» под строгим контролем государства; партийная чистка, направленная на «всех неугодных»; усиление информационной войны с Западом. Данную политику Яковлев расценивал как некий возврат к «форме неосталинизма», что кардинально отличало ее от политики перестройки^{399}.

Данную позицию во многом разделяет и американский историк М. Малиа, подчеркивая, что Андропов видел лишь «кризис эффективности, а не кризис системы» и потому вряд ли мог предложить «какие-либо более или менее радикальные пути» исправления недостатков советской системы^{400}.

Как свидетельствуют факты, Горбачев первоначально использовал старые заготовки о научно-техническом прогрессе и возможной экономической реформе, подготовленные экспертами и академическими институтами, но не реализованными ни Андроповым, ни Черненко. Так, летом 1985 г. проводилось совещание по машиностроению, затем внимание переключилось на агропром, который поспешили назвать «прообразом всего народного хозяйства». Таким образом, полагают историки, на первом этапе Горбачев продолжил курс Андропова; эта преемственность выразилась не только в заимствовании многих идей, но и в методах их осуществления, когда административные меры рассматривались как «способ ускорения развития экономики»^{401}.

Отмечая связь политики Горбачева с курсом своего предшественника Ю.В. Андропова, исследователи указывают и на «разрыв традиций», на те отличия, которые отделяли горбачевское время от предшествующего. Весной 1986 г. в Тольятти Горбачев обстоятельно и детально изложил идею «коренной перестройки всех сфер жизни общества», которая должна была охватить каждое рабочее место, каждый коллектив, орган управления, партийные и государственные органы, включая правительство и Политбюро. По мнению В.И. Воротникова, «эта глобальная идея ему была подброшена «свежим» идеологом, возвратившимся в отдел пропаганды ЦК КПСС в июле 1985 г., — Яковлевым»^{402}.

По словам самого А.Н. Яковлева, в конце 1985 г. он направил на имя Горбачева записку, в которой среди прочих были предложения о создании на базе КПСС двухпартийной системы, о введении поста президента СССР, об осуществлении широких демократических преобразований и экономической реформы в стране. При этом, подчеркивал Яковлев, «об устранении монополии власти КПСС и речи тогда быть не могло». Горбачев счел предлагаемые Яковлевым меры «преждевременными»^{403}.

Состав первой команды Горбачева включал совершенно разных по своим воззрениям людей — А.Н. Яковлева, Е.К. Лигачева, Н.И. Рыжкова, Э.А. Шеварднадзе, В.М. Чебрикова, А.И. Лукьянова, В.И. Болдина, В.А. Медведева. Отражением общих взглядов «группы единомышленников» стал отчетный доклад на XXVII съезде КПСС (февраль 1986 г.),в котором трудности и недостатки, кризисные явления в советском обществе объяснялись «недостаточностью социализма», незавершенной стадией его развития^{404}. Акцент в докладе был сделан на традиционном методе партийного руководства обществом — следовало еще больше повышать «эффективность и качество, дисциплину и организованность трудящихся», т. е. все то, что давно стало для советских людей пустой и надоевшей риторикой. Столь же декларативными были и рецепты подъема экономики, в которых усиление централизованного руководства народным хозяйством должно было сочетаться с «расширением границ самостоятельности предприятий».

Ряд историков отмечает, что новационным был международный раздел доклада, подготовленный А.Н. Яковлевым и В.М. Фалиным. В нем содержалась заявка на отказ от традиционного «классового анализа» международной обстановки, высказывалась мысль об отказе от военной конфронтации, о единстве мира и невозможности выиграть «гонку вооружений, как и саму ядерную войну».

Ученые, не разделявшие приведенную точку зрения, подчеркивали утопичность этих пожеланий, попытку скрыть тот факт, что «Советский Союз проигрывал гонку вооружений, которую выигрывали США и его союзники». Вместо признания этого факта и соответствующей корректировки всей политики, отмечают эти историки, пошли по накатанному «ленинскому» пути — обратились с призывами «непосредственно к мировому общественному мнению, к народам», т. е. коммунистическая пропаганда сохранялась как способ управления миром^{405}.