Читаем Большая игра. Британия и США против России полностью

Вот на этом, благоприятном для Персии фоне Аббас-Мирза, жаждавший смыть позор прошлых поражений, вторгся с огромными силами в Карабаг и начал осаду Шуши. Численность русских частей на Кавказе была сравнительно небольшой, персам удалось на первых порах уничтожить несколько мелких русских отрядов и даже захватить пленных, что раньше практически не случалось. Возможно, у читателя вызывает недоумение то, что Россия вновь испытала недостаток солдат на столь опасном южном направлении. Ответ на этот вопрос известен: Англия в те годы усиленно сколачивала антироссийский союз Австрии и Франции. Поэтому нашей стране вновь пришлось держать основные силы на западе.

В своих донесениях Николаю I Ермолов описывал ситуацию как очень серьезную. Генерал впервые в жизни отказался от решительных действий, предпочитая оборонительную тактику, но дальнейшие события показали, что генерал преувеличил опасность. Всего профессионализма англичан так и не хватило, чтобы превратить отсталую армию персов в грозную силу, и осторожность Ермолова тут же перетолковали как слабость и некомпетентность. Николай I решил заменить Ермолова Котляревским, но его здоровье было подорвано прошлыми ранениями, и тогда выбор пал на Ивана Федоровича Паскевича, старого врага Ермолова, постоянно против него интриговавшего и писавшего доносы.

Пока в верхах решался вопрос о новом командующем, Ермолов успел тряхнуть стариной и, не дожидаясь подкреплений, перешел в контрнаступление. По его приказу Мадатов двинулся на Шамхор, где разнес в пух и прах десятитысячный отряд противника. Потом удалось отбить Елизаветполь и снять осаду Шуши, но как раз в этот момент царь остановился на кандидатуре Паскевича, и последние громкие победы уже ничего не могли изменить в судьбе Ермолова. Наступало время Паскевича, который в первом же сражении добился грандиозного успеха, разбив основные силы персов.

Новый командующий по характеру заметно отличался от Ермолова. Безусловно заслуженный, боевой офицер, герой Отечественной войны, Паскевич тем не менее уделял большое внимание парадам, выправке и умению слаженно маршировать. Ермолову всегда было наплевать на эти внешние стороны армейского блеска, и под его началом войска ничего подобного не делали и делать не умели. Это обстоятельство неприятно поразило Паскевича, который увидел здесь «распущенность и беспорядок», о чем он тут же донес, куда следует. Но в его оправдание надо признать, что таковы были нравы эпохи, ведь и сам Ермолов был не чужд придворной интриги. Даже находясь далеко от Петербурга, он в свое время манипулировал общественным мнением путем ловкой переписки с «нужными людьми».

Паскевич в своем рапорте раскритиковал не только частности, но и весь стратегический подход Цицианова – Ермолова к решению кавказских вопросов. Паскевич напомнил Николаю I, что хотя Цицианов и приобрел для России несколько провинций, но это было достигнуто десятилетием боевых действий, а поведение Ермолова, по его мнению, спровоцировало новую войну. От Паскевича досталось и Мадатову, то есть он прошелся сразу по нескольким русским военачальникам, известным своей твердостью и бескомпромиссностью.

Трудно сказать, верил ли сам Паскевич тому, что писал царю, возможно, он действовал как циничный царедворец, но в любом случае, авторитет Ермолова упал в глазах Николая I. Впрочем, царь понимал, что многое в словах Паскевича, как минимум, неточно, и ошибки, допущенные Ермоловым, многократно преувеличены в рапорте-доносе. Чтобы разобраться в распрях между двумя прославленными командирами, император направляет на Кавказ генерала Дибича. Пикантность этого назначения была в том, что именно Дибич сыграл одну из ключевых ролей в разгроме декабристов.

Что же смог накопать «ревизор» императора? Дибич полностью опроверг характеристики, данные Ермолову Паскевичем, но нашел свои собственные доводы в пользу смещения генерала. Он раскритиковал Ермолова за «нерешительность» в самом начале войны. Однако нелестных отзывов удостоился и Паскевич. Короче говоря, донесения «ревизора» не прояснили картину, а только добавили головной боли Николаю. Император понимал, что уже нет времени на выяснения, кто же прав в этом споре, и надо срочно принимать кадровое решение. И действительно, невозможно вести войну успешно в условиях, когда нет твердого единоначалия, а полководцы интригуют друг против друга. Дибич тем временем разрабатывает свой план вторжения в Персию, намекая на то, что и сам хотел бы занять место Ермолова.

Дибича отправили на Кавказ, чтобы решить конфликт между двумя, а в результате в «уравнении» появилось третье «неизвестное». Выйти из трудного положения царю помог не кто иной, как Ермолов. Ему надоела атмосфера интриг и недоверия, и он подал в отставку. После этого Николай с легким сердцем окончательно утвердил Паскевича командующим. Надо отдать должное царю, он строго-настрого запретил Паскевичу торжествовать над поверженным Ермоловым, генерал должен был уйти с достоинством и без улюлюканья в спину.