Мюридизм требовал подчинения нормам шариата, впоследствии дополненным отдельными законами, и постепенно вытеснял старую систему правосудия (адат), основанную на традициях и обычаях предков. Религиозный лидер, имам, ставился выше феодальной знати, то есть ханов и беков. Причем мюрид (человек, принявший мюридизм) получал возможность продвигаться по иерархической лестнице в обществе вне зависимости от происхождения или личного богатства.

С 1824 года чеченское духовенство развернуло агитацию за новое восстание, и уже на следующий год состоялись выборы имама (им стал Магома Майртупский), военного лидера (Таймиев) и глав селений. Кроме того, был объявлен рекрутский набор: с каждого двора по одному вооруженному всаднику.

Кавказ снова запылал. За Таймиевым пошли не только чеченцы, но и кумыки и лезгины. Выступления против России прошли в Кабарде и даже в доселе лояльном шамхальстве Тарковском[13]. Но русская армия не дрогнула, и отряды Таймиева вновь начали слабеть, в руководстве восстанием начали возникать разногласия, многие горцы колебались, уклонялись от участия в боевых действиях. А Ермолов, как всегда, проявлял решительность и непоколебимость. Но, одержав победу, наш генерал понял, что его привычная силовая линия поведения не приводит к стратегическому успеху. Горцы не превращаются в лояльных подданных и лишь на время затихают. Ермолов вдруг осознал, что одной жесткости недостаточно, и его взгляды начинают эволюционировать, становиться гибче. Он уже наметил контуры новой кавказской политики, но осуществить ее не успел. Началась вторая русско-персидская война.

Пощада повинным. Смерть непокорным. Час – на размышление

Прежде чем переходить непосредственно к теме, вынесенной в заголовок, скажу еще немного о Ермолове. В 1825 году случилось знаменитое выступление декабристов. С точки зрения Николая I, Ермолов в те дни проявил себя неподобающе. Генерал повременил с присягой новому императору, и начались пересуды, что Ермолов сам чуть ли не декабрист или, по меньшей мере, им сочувствует. Все это так бы и осталось придворной сплетней, если бы в биографии Ермолова не было одного темного пятна. По молодости он связался с кружком «вольнодумцев», тайной организацией офицеров, планировавших свержение Павла I. Когда заговор раскрыли, Ермолова арестовали, подержали в Петропавловской крепости, а потом отправили в костромскую ссылку.

Опала закончилась только после убийства Павла I, но, когда Ермолов затянул с присягой Николаю, ему припомнили всё. К этому добавим, что Ермолов к 1825 году нажил себе множество врагов, в том числе среди высшего офицерства империи, и на него посыпался шквал обвинений. Николай I, сомневавшийся в благонадежности Ермолова, был готов этому верить, но все же на первых порах не делал оргвыводов и решил подождать, как проявит себя генерал в персидской войне. И вот тут-то военная удача изменила храброму генералу. Он допустил ряд просчетов и был вынужден уйти в отставку. В чем он ошибался, я скажу чуть ниже, а здесь отмечу, что на ратную службу Ермолова призвали лишь много лет спустя. Уже глубоким стариком он возглавил московское ополчение в Крымской войне. Об этой войне мы еще поговорим, а сейчас возвратимся на персидский фронт.

После поражения 1813 года английские инструкторы засучили рукава и крепко взялись за реорганизацию иранской армии. Ермолов получил сведения от поверенного в делах при дворе шаха Мазуревича, что теперь персы уже не те, что раньше. Строевая подготовка под руководством англичан вышла на новый уровень, появилась современная артиллерия, в Тавризе с помощью английских специалистов построили литейный завод, что позволило Ирану выпускать передовое оружие. Ермолов не исключал даже того, что британские офицеры лично поведут персов в наступление, как это уже бывало и раньше.

Кроме того, персы направляли своих посланцев на Кавказ с подарками и деньгами, чтобы подтолкнуть горцев на восстание. Иранцы умело играли на недовольстве местного населения, возмущенного жестокостью Ермолова, а также им удалось привлечь на свою сторону и некоторых ханов, поскольку те видели, что их власти приходит конец. Ермолов приставлял к ним своих людей, лишал ханов жалованья, которое они привыкли получать из российского бюджета, перетасовывал по своему желанию границы ханских владений и так далее. Разыгрывал Иран и религиозную карту, что находило отклик у кавказского духовенства. Постройка же Ермоловым укрепленных пунктов на землях чеченцев и кумыков породила у них твердое убеждение, что Россия намерена покончить с их независимостью.

В итоге на Кавказе сложилась целая антироссийская коалиция, в которой важную роль играли Султан-Ахмед-хан Аварский, Гасан-хан Мехтулинский, Сурхай-хан Казикумухский, уцмий Каракайтака и Ших-Али-хан Дербентский[14].