Читаем Болеутолитель. Темное полностью

— Я не могу забыть твой тест, — глухо прозвучал его ответ. — Мне не нравится твой вид, Барби, и твой приход сюда. Прости, если это звучит жестоко, но я должен защищать себя. Помощь мне действительно нужна. Ты сам видишь, в каком я положении. — Проницательные глаза на секунду остановились на деревянном ящике, стоящем сзади. — Поэтому один шанс я тебе дам.

— Спасибо, Сэм, — горячо прошептал Барби. — Что надо делать?

— Учти только, что есть одно условие. — Барби ждал, глядя на неподвижный револьвер. — Я должен буду убить тебя при первом намеке на предательство.

— Я… я понимаю, — согласился Барби, — но ты же не думаешь, что я могу быть гибридом?!

Квейн кивнул. У Барби внутри все замерло.

— Вероятно, это так, Барби. Даже при том, что гены человека преобладают в соотношении тысяча к одному, почти каждый живой человек несет в себе слабовыраженные признаки ликантропуса. Их достаточно, чтобы вызвать подсознательный конфликт между нормальной наследственностью человека и инородной наследственностью. Психиатры во всех своих теориях по психопатологии не учитывают этого.

Барби попытался успокоиться.

— Тест Мондрика показал, что ты несешь больше генов ликантропуса, чем большинство людей, и я вижу в тебе признаки этого конфликта, но я все же не верю, что человеческое начало уже уступило.

— Спасибо, Сэм! — Признательность затопила сердце Барби. — Я сделаю все, что надо.

Сэм Квейн задумчиво нахмурился. Грохот бури утих, и медленно стекающие сверху капли воды глухо отдавались в темноте пещеры. Затаив дыхание, Барби ждал. Безжалостное объяснение разогнало неопределенные тени, окутывавшие его жизнь во время бодрствования, и пролило свет на преследовавшие его ночные кошмары. Он понял свой конфликтующий внутренний мир, войну человечности со своей чудовищной, дьявольской сущностью. Но человеческое должно победить! Он сжал кулаки, вздохнул и с надеждой стал слушать дальше.

— У доктора Мондрика был один план, — тихо сказал Квейн. — Он хотел одолеть ведунов внезапно — по радио предупредить общественность и заручиться ее поддержкой. Он надеялся поднять людей, правительства и создать научный эквивалент инквизиции, чтобы остановить Сына Ночи. Но ведуны убили его, и Ника, и Рекса, и теперь, я думаю, надо попытаться действовать по-другому.

Он потер свой рыжий небритый подбородок и опять пристально посмотрел на Барби.

— Гласная война не получилась, и теперь, пожалуй, мы предпримем частную компанию. Со временем я соберу небольшую засекреченную группу. Участники будут работать по одному. Это не означает, что придется идентифицировать гибридов. Просто нужно будет найти несколько человек, не принадлежащих к этому черному клану. Любой ведун, который узнает о нас, должен быть уничтожен.

Сжав зубы, Барби молча кивнул.

— Теперь я хочу, чтобы ты вернулся в Кларендон. Мне нужно, чтобы ты вступил в контакт с теми, кого мы соберем в свой собственный тайный легион. А я должен остаться здесь.

Он посмотрел на драгоценный ящик, а Барби едва слышно спросил:

— С кем?

— Мы должны выбирать людей с такой же осторожностью, как Сын Ночи подбирает свою группу ведунов. Они должны быть богатыми, иметь политическое влияние или быть учеными. Они не должны быть слабаками — эта работа достаточно жестока, чтобы убить лучших из живущих на свете. — Его сверкающие глаза вновь устремились на Барби. — И надо, чтобы они не были ведунами!

Барби вздохнул.

— Имеешь ли в виду кого-нибудь конкретно? — Он попытался сосредоточиться. — Как насчет доктора Арчи Гленна. Он ученый, материалист, догматик. У него есть деньги и репутация.

Сэм Квейн задумчиво покачал головой.

— Это как раз тот тип, которому нельзя доверять. Человек, который смеется над ведунами, вероятно, потому, что сам из этого рода. Нет, Гленн просто запер бы нас в палате для беспокойных больных вместе с бедной миссис Мондрик.

Барби замер, стараясь расслабиться и радуясь, что Квейн не слышал о смерти слепой вдовы.

— Нам нужен другой. Первый в моем списке кандидатов — твой шеф.

— Престон Трой? — удивился Барби, мысленно отвлекшись от Ровены Мондрик. — У Троя действительно миллионы, — признался он, — и большой политический вес, но он не святой. В его руках весь город, включая университет. Все грязные дела Вальравена свершались по его замыслу, и большая часть добычи скопилась у него. Последние десять лет жена не пускает его в свою постель. Он содержит почти половину красивых женщин в Кларендоне.

— Включая некую? — на лице Квейна промелькнула усмешка. — Это ничего не значит, — продолжал он серьезно. — Доктор Мондрик предполагал, что большинство святых на одну восьмую ликантропусы, и их святость — просто искупление полученного в наследство порочного начала. Надеюсь, ты свяжешься сегодня с Престоном Троем.

Барби хотел было отказаться. Ведь он только что избежал полиции, а теперь преследования не миновать. Престон Трой, без сомнения, будет рад сам задержать его и получить эксклюзивное интервью для «Стар». Больное воображение Барби нарисовало ему черный газетный заголовок: «Стар» схватила убийцу — «виновника наезда».

— Что-нибудь не так? — спросил Квейн.