Читаем Болеутолитель. Темное полностью

Барби внутренне согласился. Контроль разума над вероятностью мог играть при этом зловещую роль, манипулируя перераспределением генов, чтобы обеспечить рождение настоящего ведуна. Однако он не посмел выразить свои мысли вслух.

— Заговор, должно быть, начался в нескольких предшествующих поколениях, — продолжал Квейн. — Доктор Мондрик верил в то, что ряд таких тайных кланов передавал потомству знания об утрате ведунами своего господства и необходимости его восстановить. Они работают подпольно, осторожно и яростно. Мобилизуя свои темные свойства, они точнее, чем тесты доктора Мондрика, выявляют это скрытое начало у «людей», которые не подозревают его в себе. Они находят носителей и, применяя последние достижения науки о селективном размножении, отфильтровывают гены гомо сапиенс. Таким образом они в состоянии дать жизнь этому всесильному лидеру, которого ожидают, — чудовищному Черному Мессии — Сыну Ночи.

Страшные слова болезненно отозвались в оцепеневшем мозгу Барби. Воспаленные глаза Квейна, казалось, пронзали его. Он замер, обеспокоенно глядя на окованный железом ящик позади Квейна, потом, превозмогая судорогу в горле, спросил:

— Можно мне посмотреть, что там, внутри?

Рука Квейна потянулась к револьверу.

— Нет, Барби. — Его сузившиеся глаза смотрели холодно, а усталый голос звучал твердо. — Может быть, у тебя все в порядке, но я не могу сейчас тебе доверять больше, чем доверял доктор Мондрик, после того как получил результаты твоего теста. То, что я тебе рассказал, ты не сможешь употребить во зло. Я был достаточно осторожен и не сказал тебе того, чего еще не знают лидеры ведунов. Ты не увидишь содержимого ящика.

Видимо, Квейн понял, что причинил другу боль.

— Прости, Вилл. — В его голосе послышались доброжелательные нотки. — Я могу лишь частично рассказать тебе о том, что там находится. Это серебряные орудия, которые применялись в длительной войне против ведунов. Там обожженные сломанные кости людей, проигравших сражение, и полный скелет гомо ликантропуса, извлеченный из одного могильника, а также средства, способные его сохранить.

В его голосе снова зазвучала мрачная ярость.

— Это оружие победило ведунов однажды и опять победит, когда люди научатся им пользоваться. Это все, что я могу тебе сказать, Барби.

— Кто… — шепотом спросил Барби, стуча зубами, — кто этот Сын Ночи?

— Им можешь быть и ты, — ответил Сэм Квейн, — то есть я хочу сказать, что им может быть кто угодно. Мы знаем, каковы физические характеристики гомо ликантропуса: это тонкие кости, заостренный, удлиненный и закругленный череп, низко растущие волосы и острые, особой формы зубы. Однако врожденные физические и душевные качества слабо связаны между собой, и даже Сын Ночи может быть нечистокровным ведуном.

На волевом лице Квейна промелькнул страх.

— Вот почему я пришел сюда, Барби, вместо того чтобы обращаться в суд. Я не могу довериться никому. Большинство людей в основном имеют человеческую сущность, но я не владею верным способом выявлять чудовищ. Я никогда не мог утверждать наверняка, что Ник и Рекс — не шпионы ведунов. Это выглядит глупо, но я сомневался даже в Норе…

Квейн удрученно умолк. Барби очень хотел бы спросить, как рыжеволосая ведьма может поймать в западню нормального человека и как можно избежать ее чар. Спасут ли его сейчас серебро или собака? Или даже это оружие в деревянном ящике? Он облизал пересохшие губы и покачал головой. Сэм Квейн, несомненно, убил бы его, если он, Барби, задал бы все эти вопросы, которые его занимали.

— Ты позволишь мне помочь тебе, Сэм? — хрипло спросил он. — Я хочу тебе помочь. Мне это необходимо, чтобы спасти свой собственный рассудок после всего, что ты мне здесь рассказал. — Он с отчаянием наблюдал за заострившимся лицом Квейна. — Не можем ли мы каким-то способом идентифицировать Сына Ночи и разоблачить ведунов?

— Такова и была идея Мондрика, — подтвердил Квейн. — Она могла осуществиться четыреста лет назад, прежде чем кланы дискредитировали своих последних врагов при инквизиции. А теперь ведуны в университетских лабораториях могут доказать, что они не относятся к этому роду, а ведуны-издатели газет одурачат каждого, кто попробует вывести их на чистую воду. Ведуны в правительстве сметут своих противников с пути.

Вглядываясь в дождливые сумерки, Барби почувствовал, что его опять затрясло. Дневной свет, подавляющий комплекс свободного разума, скоро исчезнет, и комплекс оживет… Он знал, что Эйприл Белл позовет его и он перевоплотится, а Сэм Квейн будет следующим, обреченным на смерть.

— Сэм! — его голос вибрировал от неистовой настойчивости. — Что можно сделать?

Сэм Квейн как бы машинально немного приподнял револьвер. Изможденное квадратное лицо помрачнело. Впалые глаза изучали Барби, и наконец он едва заметно кивнул.