Читаем Боярин полностью

В связи с необходимостью набора роты морской пехоты пришлось начинать реконструкцию танкера. Благо сегодня они не являются судами специальной постройки. Обычный сухогруз, переоборудованный под транспортировку нефтепродуктов. Каюты имеются, а значит, в них вполне можно разместить морпехов. На всех места, конечно, не хватит, так что придется возводить еще и надстройку. Впрочем, дело привычное. Можно сказать, все уже давно отработано.

Только вот руководить процессом формирования отряда приходится дистанционно, посредством почты и телеграфа. Но это даже хорошо. Старикам-разбойникам Борис доверял целиком и полностью. Они всю эту кухню знают гораздо лучше, так что Измайлов, скорее, путался бы у них под ногами.

А вот что касается преподавательского состава и артефакторов, он предпочел опереться на Проскурина. Тот подобрал еще троих мастеров и столько же преподавателей. Шутка сказать, но по планам Бориса общая численность моряков, морпехов и рабочих должна была составить пять сотен. И рост каждого из них предполагался как минимум до пятой ступени.

С появлением новичков получилось высвободить Травкина, дабы он начал получать академическое образование. Ну пока-то только стать кандидатом Голубицкого университета. Борису хотелось заполучить артефактора высшего уровня, и в этом плане Гриша подходил лучше всех. В этой связи Травкин переместился из мастерской в лабораторию, составив компанию Ершову и Лаврентьеву и начав готовиться к магистерскому экзамену.

Вчерашние кандидаты за прошедшее время успели выдержать это испытание и теперь носили гордое звание магистров, оказавшись на прямой к докторской диссертации. Три-четыре года, и результат непременно будет. У них уже материала накопилось столько, что иным докторам и не снилось. Но при этом они и не думали расставаться с Борисом. С одной стороны, он вроде бы перекати-поле. Но с другой – фонтанировал целым каскадом идей, пусть и не все из них в результате получалось обнародовать.

Так, Измайлов только приветствовал научные исследования в области икс-лучей, но был категорически против оглашения полученных результатов. Трудно было переоценить их пользу. Вкупе с талантливым артефактором это настоящая отмычка к любому артефакту. Хм. В свете появления «Камуфляжей» следует все же уточнить: механических.

В настоящий момент совместно с Травкиным магистры работали над не менее интересной темой. Измайлов подкинул им идею с дизельным двигателем. В успехе он не сомневался, хотя и озвучил только принципиальную схему, оставляя все расчеты и механику артефакторам на откуп.

Всей троице было жутко интересно, с чего он, собственно говоря, взял, что будет так, а не иначе. В ответ он только пожал плечами и предложил попробовать. Опыт увенчался успехом, и они набросились на новую тему. Борис же не сомневался, что в скором времени получит опытный образец двигателя. Что-то подсказывало ему, что его катера вскоре побьют свой же рекорд скорости…

В гавани Борис пробыл до самых сумерек. Несмотря на то что мороз начал крепчать, матросы навалились на работу, стремясь закончить ее как можно быстрее. Каждый раз – одна и та же история: как только начинает брезжить финал, хочется непременно закончить, чтобы увидеть результат. На этот раз они трудились над броненосцем «Полтава».

Случилось и здесь сражение у местной Полтавы, только не у города, а скорее, у княжеского острова. Сотня шведских галер сошлась с таким же количеством русских. Бой длился целый день, и верх одержал князь Полтавский. Хотя это и была самая настоящая пиррова победа, тем не менее она была вписана золотыми буквами в историю русского оружия.

Так вот, докрашивали камуфляж уже при свете ацетиленовых фонарей. Признаться, Борис начал сомневаться в положительном результате, хотя сам же неотступно следил за работой. Поэтому, когда все же появились статы, облегченно вздохнул. К сожалению, пока характеристики выходили стандартными. Минус пять процентов к заметности и плюс два – к рассеиванию снарядов.

У Измайлова присутствовала уверенность, что ситуацию получится переломить только после того, как он достигнет максимальной ступени развития своего дара. Борис упорно трудился над развитием, уделяя этому в основном вечернее и ночное время, что было несложно, учитывая просторные гостиничные апартаменты. Влетало в копеечку, но он мог себе это позволить.

Москва как нельзя лучше подходила для получения академического образования в области живописи. Множество галерей с работами признанных мастеров кисти, причем не только российских. Плюс возможность посещать академию художеств и общаться с гениями современности.

Его усидчивость давала плоды, но когда показатели дара достигли отметки в две трети, развитие вновь затормозилось, требуя подтянуть «Масло», «Акварель» и сопутствующие умения. Хорошо хоть теперь разница не столь ощутима…