Читаем Боги Вирдвуда полностью

Они продолжали идти через Вудэдж, когда вторая восьмерка закончилась, быстро стемнело, и они вошли в Харнвуд. Они не стали далеко углубляться в лес – немногие так рисковали в Харнвуде, даже Рэи, которые считали себя могущественными, но начинали нервничать, когда вокруг смыкались деревья. Воздух изменился, стал более влажным, наполнился свежим ароматом зелени и живых существ, земным запахом мертвых существ и, быть может, более сильным, ударявшим в голову ароматом вещей – не совсем живых, но и не совсем мертвых.

Деревья становились более толстыми, на них появился мох и ползучие растения, подлесок образовывал вокруг них холмы и стены, задевавшие плот и заставлявшие его менять направление.

Кахан уже не думал о том, чтобы освободиться. Рэи могли так сильно углубиться в лес только по одной причине: они не хотели, чтобы кто-то увидел то, что они собирались сделать. Значит, они задумали нечто ужасное. Теперь он беспокоился о том, чтобы выжить, хотя это была странная тревога, каким-то образом не связанная с ним. Как если бы он волновался о ком-то другом.

Он наблюдал за Рэями. Коренастый мужчина, который их вел, Ванху? У него на бедре висел меч, другие два держали в руках копья. А третий, трион, оказался почти ребенком. Венн, – кажется, так называла его женщина? У триона не было оружия, и он следовал за более крупным Рэем – так дети идут за взрослыми, когда их ведут работать. Они понимают, что сбежать не получится, но немного отстают, чтобы дать себе несколько лишних мгновений свободы перед целым днем в поле.

Интересно, догадались ли другие мужчины в клетках, что их ждет? Скорее всего нет; тайны Рэев редко становились понятны обычным людям Круа. Кроме того, они испытывали такие же ощущения, как он, словно их не слишком волновало то, что произойдет.

Короноголовых остановили, и плот начал слегка подпрыгивать на месте.

– Ты волнуешься, Венн? – спросил Ванху, подходя к триону. – Сегодня тебя ждет великий день, верно?

– Угу, – сказал Венн – универсальное словечко юных по всему миру.

– Кийк, Сорха, – крикнул Ванху, – откройте клетки! – Он подошел к повозкам и остановился рядом с клетками. – Вы здесь для порки, – сказал он. – Будьте покорными и получите десять плетей, ничего больше. Если начнете сопротивляться, наказание будет удвоено. Ну, если окажете серьезное сопротивление, мы сдерем кожу с ваших спин и привяжем вас к деревьям.

Два других узника, измученные, грязные и избитые, только молча кивнули, Кахан сидел, опустив голову и стиснув зубы.

– Не делайте этого, – сказал Кахан, глядя в пол клетки.

Что-то у него внутри зашевелилось, но он его удержал. Те, кто обладал капюшоном, могли почувствовать капюшон у других.

Ты во мне нуждаешься.

Нет.

Он не должен.

– Тихо, – сказал Ванху. У него было жестокое лицо. Со шрамами войны, обожженное от использования капюшона. И бледные глаза, такие Кахан часто видел у немолодых владельцев капюшонов – бледные и усталые, как их мораль. – Если ты заговоришь еще раз, я сам тобой займусь, а я сильный, ты этого не хочешь.

Кахану пришлось очень постараться, чтобы не посмотреть в глаза Ванху, старая гордость рвалась наружу.

Капюшон вертелся у него под кожей.

Ты во мне нуждаешься.

Нет.

Взгляд Рэю в глаза для бескланового означал смерть. А порка? Он мог ее перенести, с ним подобное уже случалось, он переживет плети еще раз.

Это не порка.

Нет.

Он знал, что это не порка. Но странный туман у него в голове. Может быть, на самом деле речь шла лишь о порке?

Это пробуждение.

Других пленников спустили с плота и подвели к шестам, вкопанным в землю. Всего шестов было четыре. Мужчин связали так, что руки были подняты у них над головой. Интересно, подумал Кахан, почему они так пассивны, почему позволяют все это с собой делать.

Тот, у кого была сломана рука, даже не закричал, когда ему подняли руки над головой.

Когда они пришли за Каханом, он был готов с ними сразиться.

Клетку отперли, и два Рэя, Сорха и Кийк, протянули к нему руки. Разум приказал ему сражаться, но тело отказывалось. Конечности, ноги и руки не желали повиноваться.

Солоноватая вода, которую ему дали в тюрьме. То, как тюремщица отвернулась, когда он пил. Должно быть, его чем-то опоили.

Должно быть, его желание вырваться, не поддержанное телом, оставило след у него на лице. Рэй по имени Сорха улыбнулась.

– Ты думал, что сможешь устроить нам неприятности, большой парень? – сказала она, со смехом вытаскивая его из клетки.

Тело едва его слушалось, в таком состоянии он не мог бежать, не говоря уже о том, чтобы оказывать сопротивление. Рэи подтащили его к шесту и связали запястья над головой.

Он чувствовал, что лес за ними наблюдает.

Казалось, деревья затаили дыхание.

Когда его привязали, Рэи не стали его раздевать для порки. Сейчас все трое были связаны и оставались совершенно беспомощными, так что Рэи решили больше не прикидываться.