– Я говорила, что следовало взять глушаки, – напомнила Кирвен.

– В этом и состоит проблема, – сказал Галдерин. – Ты думаешь, как они, – он показал в сторону Харна, – а не Рэи. Мы прислушивались к твоим просьбам о спасении жизни твоего ребенка. И потому сражались, как они. Мы вели себя не как Рэи.

Дрожь прошла по телу Кирвен. Он все вывернул наизнанку. Теперь получалось, что в случившемся виновата она.

– Из-за тебя мы сыграли им на руку, не смогли использовать свою силу.

– Мы должны захватить деревню так, чтобы она не пострадала, – сказала Кирвен.

– Из-за твоего ребенка.

Галдерин оглядел собравшихся вокруг стола Рэев.

Происходящее было каким-то неправильным. И Галдерин вел себя совсем не так, как она ожидала.

Она стояла, расправив плечи, и постаралась, чтобы ее голос звучал максимально холодно и твердо:

– Венн должен быть доставлен в Харншпиль живым и здоровым для Капюшон-Рэя.

Теперь они смотрели на нее, их глаза показались ей слишком бледными, а кожа слишком сильно натянутой на костях лица. Они перестали быть похожими на людей.

– Если трион жив, мы его спасем, – сказал Галдерин, а потом улыбнулся мертвой улыбкой хеттона. – Но мы его не видели. Ни разу.

– Скорее всего, они прячут Венна, – сказала Кирвен, чувствуя, как ее охватывает паника, но она сумела ее подавить. – Если они знают, что трион важен, они будут его прятать.

Галдерин ничего не ответил, лишь смотрел на нее, и его лицо оставалось холодным, как Суровый.

Никаких эмоций. Никаких признаков человечности.

– Мы намерены сражаться, как Рэи, Высокая Леорик. – Он презрительно выделил ее титул. – Мы больше не станем подставляться под стрелы и попадать в ловушки. Мы объединим наши силы и обрушим огонь на глупцов, живущих в этой деревне. Сожжем их. Затем войдем и высосем жизнь из всех, кто уцелеет, а потом предложим себя Тарл-ан-Гигу.

Кирвен почувствовала отчаяние. Галдерин предложил Рэям то, что они хотели больше всего. Жизнь, силу и власть.

– Нет! – Она чувствовала, что ноги едва ее держат. – Если Венн погибнет, то…

Он двигался так быстро, что она не успела отреагировать.

Он оказался рядом с ней, его руки сжали ее лицо, и Кирвен устояла на ногах только из-за того, что он ее держал. Ее тело было прижато к холодному дереву его доспехов.

– Если он умрет, – сказал Галдерин, – то будет другой трион. Рэи живут долго. – Прежде она не замечала, какими бледными и пустыми были его глаза. – Люди просто не в состоянии это понять. У вас короткие жизни, а нам нужно лишь проявить терпение и дождаться ваших ошибок. Вы всегда их совершаете. – Он одарил ее крайне неприятной улыбкой. – Раз за разом.

– Отпусти меня, – сказала она. Каждое слово становилось для нее триумфом самоконтроля. – Меня поставил на эту должность Капюшон-Рэй. Я Высокая Леорик Харншпиля. – Ослабили ли его руки давление на ее лицо? Да, но лишь на секунду. – Я здесь командую.

Давление усилилось.

– Нет, Кирвен, вовсе нет, ты всего лишь топливо.

– Ты не можешь. – Теперь она понимала, как жалко звучал ее голос. – Как ты объяснишь это в Тилтшпиле?

– Я уверен, что они знают, Кирвен Бан-Ран, – сказал он, склоняясь к ней и еще сильнее сдавливая ее лицо, – каким опасным бывает поле сражений.

– Нет. – Слово прозвучало как слабый порыв ветра среди холодных деревьев.

– Ты совершила глупость, когда отправилась сюда, – сказал Галдерин. – Я скажу Капюшон-Рэй, что ты умерла, убегая от жителей деревни. – Кирвен почувствовала присутствие капюшона – сначала как ласку, словно прикосновения любовника, от которых она так долго отказывалась. Затем Галдерин большим пальцем стер краску клана с ее лица. Она ощутила жар. Галдерин улыбнулся, и Кирвен начала гореть. Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла. Попыталась сопротивляться. И не смогла. – Ты будешь рада, – продолжал Галдерин, – что твоя жертва пойдет на пользу Капюшон-Рэй. Твоя жизнь поможет нам сжечь деревню предателей.

«Венн, – подумала она, – как же я тебя подвела».

Боль была мучительной.

<p>65</p>

Селяне собрались в темноте, они были готовы к бегству.

За стенами Харна вновь загремели барабаны. Семь оставшихся форестолов стояли на стенах.

Все крестьяне выглядели усталыми и встревоженными. Каждый нуждался в отдыхе. Разноцветные полоски на их лицах отвалились, оставив чистую кожу. Мучительные крики Дайона звучали контрапунктом к бою барабанов Рэев. Люди привязывали вещи к волокушам, парившим в воздухе благодаря усилиям умиравших летучих пастей.

Брошенные вещи устилали землю.

Фарин подошла к Кахану и наклонилась.

– У нас осталось менее сотни стрел, Кахан, – сказала она. – Я отдала их форестолам.

Кахан кивнул и попытался скрыть тревогу. Он не был уверен, что без возрожденных они сумеют выстоять. А без стрел у них не будет никаких шансов. Он повернулся к жителям деревни.

– Нам предстоит сделать трудный выбор! – крикнул он.

– Какой? – спросил кто-то из толпы. – Мы его уже сделали. Мы уходим в лес.

Кахан кивнул:

– Да, таким был наш план.

Он посмотрел на толпу, люди выглядели усталыми и напуганными.