Читаем Боги Вирдвуда полностью

Не вызывало сомнений, что она наслаждалась его страхом и паникой.

Солдаты держали его еще крепче. Один из них принес большие клещи, почерневшие от огня, и нож. Поднял клещи, показывая их Кахану.

– То, что я сделаю при помощи этих… – начал он.

– Начинай, – перебила его Сорха. – Я хочу, чтобы ему было больно.

Солдат бросил на нее взгляд через плечо и кивнул. Кто-то схватил голову Кахана и оттянул назад. Солдат с клещами шагнул к нему.

Кахан пытался сопротивляться, стиснуть зубы, но у него не осталось сил. Он не смог помешать им открыть ему рот. От солдата пахло грязью и алкоголем, он усмехался, засовывая клещи Кахану в рот.

В тот момент, когда клещи сомкнулась на его языке, он увидел следы, которые он и Сорха оставили на снегу, когда сражались. Бесконечно сложный узор невероятной красоты, и он подумал, что если он сможет разглядывать его достаточно долго, то найдет в нем какой-то смысл.

– Кто-нибудь принесите молот, нужно сломать ему руки и ноги, чтобы он снова не сбежал, – велела Сорха.

Солдат с клещами во рту Кахана замер. Он улыбался.

– Столько внимания к тебе, беcклановый, ты его не заслуживаешь, – сказал он.

Затем он потянул клещи, сдавив язык Кахана так, что тот почувствовал вкус крови, и вытащил его изо рта.

И поднял нож, чтобы его отрезать.

За спиной солдата с клещами появился другой, с огромным двуручным молотом – такими забивали в землю колья. Они смеялись. Кахан знал, что его жизнь сейчас превратится в бесконечную агонию. Ничего, кроме боли, но она будет лишь предвестником того, что его ждет на костре.

Улыбка солдата с клещами исчезла.

На лице застыло недоумение.

Клещи перестали сжимать язык Кахана.

Из груди солдата торчало копье. Руки, ноги и голову Кахана перестали сжимать. Солдаты кричали и бежали к оружию, которое они бросили, чтобы поглазеть на потеху. И умирали прежде, чем их руки успевали коснуться щита, топора или копья.

Поклонники Леди-Яростного-Цветения пришли на его зов.

Волна насилия пронеслась по Харну. Глушаки не действовали на возрожденных. Они не уставали, их мышцы не имели отношения к слабости живых. Их приводило в действие нечто другое – они и были другими. Возрожденные не испытывали страха, боли, не боялись смерти, они были выше этого. Он видел, как одна из возрожденных получила удар копьем в живот – в ответ она сделала шаг вперед и вонзила нож в глазницу атаковавшего ее солдата. Кахан никогда не видел, чтобы так сражались. Последние мастера утраченного искусства. Они двигались кругами и спиралями.

Копье в одной руке, короткий меч или щит – в другой. Они редко тратили на противника более мгновения.

И прекрасно чувствовали друг друга. Они даже не помышляли о защите. Только атака. Будь у солдат время, они могли бы найти спасение за стеной щитов, но у них не было времени.

Они оказались не готовы к борьбе с таким врагом.

Кахан не знал, существовали ли те, кто был бы готов.

Половина солдат погибли в первые же мгновения. Бойня была ужасающей, как в конце сражения, когда одна сторона обращается в паническое бегство, а другая сходит с ума от убийств.

Кровь.

Кровь и крики, мясо и смерть, пока не осталась одна Сорха. Возрожденные воительницы ее не трогали. Кахан подумал, что они были заняты расправой с солдатами. Но когда Рэй отступала к воротам Тилт, она повернулась и побежала в сторону Вудэджа. Он хотел закричать, чтобы они последовали за ней, но его рот был разбит, а язык распух.

Одна из возрожденных подошла к нему и остановилась. Ее доспехи и оружие покраснели от крови убитых солдат.

– Рэй, – с трудом сумел выговорить он и показал в сторону ворот Тилт. – Убейте Рэй, или она приведет других.

Возрожденная, которую он назвал в честь сестры, повернулась и подняла забрало.

– Я никого не вижу, – сказала она.

– Там, – он указал в сторону женщины, бежавшей по полям к Вудэджу.

Он пожалел, что оставил лук, хотя сейчас не сумел бы убить Сорху с его помощью, ведь у него осталось сил не больше, чем у только что вылупившегося гараура. Возрожденная продолжала смотреть туда же.

– Я никого не вижу, – повторила она.

Вскоре Сорха исчезла в Вудэдже, и это уже не имело значения. Кахан слишком устал, чтобы думать о том, почему женщина, которую он видел собственными глазами, оставалась невидимой для возрожденных воинов.

– Нам нужно уходить, – сказал Кахан.

Но даже если кто-то ему ответил, остатки сил его покинули, и над ним сомкнулась темнота.

Кахан пришел в себя в доме Леорик и тут же почувствовал знакомый аромат ее бульона, а также уловил запах жарившегося мяса – наверное, жители деревни зарезали короноголового, чтобы отпраздновать его победу. Он надеялся, что они не принесут ему куски мяса с кровью, как они любили, – бойня не вызывала у него аппетита.

– Спящий просыпается, – проговорил знакомый голос. Кахан открыл глаза и увидел Юдинни, сидевшую на его кровати. Она улыбнулась ему и подняла миску с бульоном, которую держала в руках. – Мы рады твоему возвращению, – сказала она, – или я могу принести тебе твою миску.

Он собрался отказаться, но понял, что неправильно оценил свой аппетит.