– Хорошая реакция, – сказала она, продолжая его обходить. – Но ты будешь становиться все медленнее, по мере того как начнешь уставать. – Улыбка, новый выпад, на этот раз он попытался отбить меч топором, но она успела его убрать, и его топор ушел в пустоту. Она по-прежнему кружила около него. – Возможно, ты чего-то стоил, когда был моложе. – Он повернулся, чтобы не терять ее из виду, понимая, что должен покончить с ней как можно быстрее. Прямо сейчас. У такого воина, как она, наверняка был большой запас сил. – Я не буду тебя убивать, Кахан Дю-Нахири, – сказала Сорха так, чтобы ее услышал только он. – Ты меня погубил, превратил в ничтожество. – Она снова взмахнула мечом. – Я буду смотреть, как ты горишь.

Она снова атаковала, на этот раз используя щит, выставив из-под него меч. Кахан отбросил ее клинок в сторону и направил на нее другой топор. Она приняла его на щит, и лезвие ушло в сторону. Сорха шагнула вперед и щитом оттолкнула Кахана. Когда он отступил, она нанесла удар в грудь. Обожгла сквозь доспехи.

Сорха отступила, подняла забрало и улыбнулась.

Солдаты за ее спиной подошли ближе, чтобы наблюдать за поединком. За ними в дверях дома Леорик появилось лицо.

Венн. В ловушке.

– Могла достать твой пах, – сказала Сорха, – или шею. – Она улыбалась, продолжая кружить. Опустила забрало. – Но я буду смотреть, как ты горишь. – Она снова сократила дистанцию и подняла меч, имитируя новую атаку.

Кахан принял защитную стойку, приготовившись принять ее меч на крюки топоров. Но в последний момент она изменила направление атаки. Шагнула влево от него, прикрыв выпад щитом. Когда Кахан сделал встречное движение, она описала клинком дугу – и его плоская часть ударила в боковую часть шлема, отчего в ушах у него зазвенело, а перед глазами все поплыло.

– Слишком просто, – сказала она.

Она снова прикрыла щитом меч и нанесла целую серию неожиданных ударов. Она сознательно старалась его утомить и унизить. Раз за разом повторяя одну фразу:

– Я буду смотреть, как ты горишь.

Когда он уже едва стоял на ногах и с трудом удерживал в руках топоры, она отступила назад. Подняла забрало.

– И что у тебя осталось, старик? – спросила она. – Ничего, у тебя ничего нет. Ты ничто. – Она отступила еще на шаг. – Ничего! – выкрикнула она. Затем повернулась к своим солдатам: – Бейте его до тех пор, пока он не сможет двигаться. Сломайте ему ноги, чтобы он не мог бежать. Мне нужно, чтобы он дожил до утра, и тогда мы его сожжем и отнесем обугленную голову Леорик.

Солдаты вышли вперед, чтобы использовать тупые концы копий в качестве дубинок. Он пытался сражаться, но Сорха лишила его последних сил.

Они избивали его беспощадно, пока он не утратил способность двигаться, а в его голове повторялось одно слово: «Неудачник».

Они заставили его встать на колени. И держали, когда к нему снова подошла Сорха. Мир раскачивался вокруг, он с трудом сохранял сознание.

– Никто не спасся. – Она наклонилась к нему, чтобы ее шепот больше никто не услышал. – Ты взял у меня, а я заберу твое. Я буду убивать каждого жителя деревни у тебя на глазах, но сначала отрежу тебе язык, чтобы ты не мог кричать и просить у них прощения. – Она выпрямилась и отошла. Посмотрела на него, затем вытащила из-за пояса нож. – Если у тебя есть последние слова, сейчас самое время их произнести. – Она сплюнула на землю. – Кто ты такой, чтобы выступать против Рэев?

Кто он такой?

Слова метались в его измученном разуме. Шутка.

Вот кто он такой. Глупец, он умрет здесь, в доспехах, тех, что похоронил как принадлежавшие мертвецу. После того как использовал силу, к которой обещал себе больше никогда не обращаться. После того как оказался в положении, когда жизни других людей зависели от него.

Я чувствую смерть, Кахан Дю-Нахири, – сказала возрожденная женщина, – она идет к тебе. Ты можешь сколько угодно отрицать свою природу, но она придет. Смерть нельзя остановить.

Он думал, что готов умереть. Может быть, если бы он спас жителей деревни, то был бы готов к смерти. Но у него не получилось.

Думал, что принесет себя в жертву, но в последние мгновения об этом пожалел. Умереть напрасно. Ничего не добиться, но принести смерть другим, тем немногим, что стали ему близки в жизни, в которой было мало того, что его действительно волновало. Какой же он глупец!

– Так у тебя будут последние слова? – осведомилась Сорха.

Он не хотел умирать.

Не хотел, чтобы умерли жители деревни.

Он посмотрел на Рэй.

– Нахак, – сказал он, и имя умершей сестры показалось чужим на его губах. – Я призываю тебя.

И словно эхо он услышал ответ:

Назови мое имя, и мы придем.

<p>43</p>

Он не знал, чего ожидать. Какого-то мгновенного действия?

Однако ничего не произошло. Рэй Сорха повернулась к солдатам:

– Принесите клещи и что-нибудь, чтобы прижечь рану, – приказала она. – Я не хочу, чтобы он истек кровью и умер или захлебнулся в собственной крови. – Она отступила, глядя на него с ухмылкой.