Откровения Пуджо, однако, как отмечалось, отнюдь не были искренней или серьёзной попыткой бросить вызов власти Денежного Треста, что было в пределах конституционных полномочий Конгресса. Вместо этого они стали расчётливой уловкой, прямо поддержанной Денежным Трестом, чтобы предоставить популистскую убедительность вновь избранному демократическому Конгрессу и протолкнуть версию демократов закона о национальном банке – Закон Оуэна-Гласса о Федеральной резервной системе 1913 года.

Вопреки замыслу Линдберга расследование Пуджо оказалось уловкой Денежного треста, чтобы протолкнуть через демократический Конгресс желательный банкирам банковский закон. Иными словами, чтобы за него проголосовали те же самые демократы, предвыборные кампании которых во многих случаях без особой помпы финансировались тем же самым Денежным трестом. ^{76} Слушания Пуджо использовались для манипуляции общественным мнением, чтобы снова протащить роковую Шестнадцатую поправку к Конституции, разрешающую федеральному правительству, в противоречии с Конституцией, собирать прямой персональный подоходный налог, то, что позже окажется решающим в финансировании американского вступления в Первую мировую войну.

Определённо, эти слушания и организованная подача их в прессе также использовались для того, чтобы устроить фальшивые дебаты, которые вынудили Конгресс принять почти дословно частный план, набросанный банкирами на острове Джекилл.

Чтобы усугубить обман, юрист Комитета Пуджо Унтермайер, которому дружественная пресса создала образ антимонополиста и «друга маленького парня», получил задачу составить проект текста Закона о Федеральной резервной системе 1913 года. Закон прокрался через Конгресс в овечьей шкуре реакции демократов на план банкиров-республиканцев – закон Олдрича. Волки с Уолл-Стрит получили своё.

Закон Оуэна-Гласса был в значительной степени спроектирован юристом-демократом Самюэлем Унтермайером, главным штатным исследователем Комитета Пуджо. Республиканский План Олдрича раскритиковали в подконтрольной Моргану прессе, а Закон Оуэна-Гласса о Федеральной резервной системе восхвалялся как справедливая демократическая альтернатива, предположительно способная ограничить влияние нью-йоркского Денежного Треста. ^{77}

На деле всё было точно наоборот.

Банкиры-республиканцы покупают демократов, чтобы совершить переворот

К 1910 году Дж. П. Морган и Денежный Трест решили, что необходимо иметь свою собственную версию мошенничества, которое проделал частный Банк Амстердама. Разница была в том, что гарантировать это мошенничество будет не город Амстердам, а доверие и уважение федерального правительства США.

Учитывая широко распространенную неприязнь к Денежному Тресту среди общественности и в Конгрессе, особенно среди демократов, таких как Чарльз Линдберг, и некоторых прогрессивных республиканцев, такие как Роберт Ла Фоллетт, потребовался лживый фарс, чтобы продвинуть схему центрального банка, придуманную Варбургом под видом нападок на национальную Денежно-кредитную комиссию сенатора Олдрича и сам План Олдрича как «помещающий решающее влияние на исход голосования в крупные банки». ^{78}

Осуждение Плана Олдрича оставило незамеченным то, что «план центрального банка» собственно Закона о Федеральной резервной системе конгрессмена Гласса точно выполнял функции такого же центрального банка под частным контролем Денежного Треста. Он был тем же, что Варбург обрисовал в общих чертах на острове Джекилл в 1910 году. План Варбурга и План Олдрича были абсолютно идентичны. Не удивительно, что Полу Варбургу доверили задачу составления «альтернативного» проекта текста закона для Гласса и Белого дома Вудро Вильсона с помощью юриста с Уолл-Стрит Самюэля Унтермайера. ^{79}

Акции нового Федерального резервного банка принадлежали бы частным акционерам, которые тогда могли использовать пункт о доверии и уважении правительства Соединённых Штатов к своей частной выгоде. ФРС, предложенная Глассом, управляла бы национальной валютой и кредитованием в прямом противоречии с Первой статьёй Конституции США, которая наделяла такой прерогативой исключительно американский Конгресс, первоначально задуманный как самая представительная из трёх ветвей властей.

Кроме того. Федеральная резервная система, как предложил Гласс, стала бы «эмиссионным банком», что означало, что она могла выпускать деньги в обращение «из ничего» и могла финансировать правительство, мобилизуя кредит «в военное время». По сути, Федеральная резервная система уступала право Конгресса печатать деньги легализованному картелю частных банков, аффилированных с банками лондонского Сити, прежде всего с «Н. М. Ротшильд и К°» при посредстве Рокфеллеров, Куна, Лёба и Дж. П. Моргана. ^{80}

В итоге Закон Картера-Гласса дал возглавляемой Морганом клике частных банкиров тотальный монопольный контроль над эмиссией банкнот, над деньгами.