Читаем Боги Абердина полностью

Я добрался до университетского городка как раз, когда небо потемнело. Оно стало густо-серым, с него стали сыпаться снежинки, напоминая белый пепел. На ступенях Падерборн-холла стояли несколько студентов, они курили и разговаривали. Я узнал среди них Джекоба Блума, компанейского парня из Нью-Йорка, который был известным поставщиком очень хорошей травки. Предположительно, он тоже спал с Николь. Джекоб кивнул мне, выбросил сигарету, а потом стал рассказывать о том, как поразителен Нью-Йорк во время каникул. Он относился к типу людей, которые постоянно напоминают тебе, что они из Нью-Йорка, хотя, как я слышал, он проживал на Лонг-Айленде, то есть, в тихом маленьком пригороде. Я прошел мимо него и оказался в холле.

Обычный набор рекламных проспектов и брошюр на досках отсутствовал. Я поднялся по лестнице. На краю одной ступеньки стояла пустая пластмассовая кофейная чашка, валялись затушенные окурки и несколько одноцентовых монет. Я остановился перед дверью Николь. Полная тишина.

Я постучал два раза, подождал, потом постучал снова. Батарея заскрипела и застонала. Лампы дневного света гудели над головой и мигали в конце коридора. Подождав еще минуту, я направился дальше по коридору — к своей комнате.

Там было поразительно холодно — я оставил окно чуть-чуть приоткрытым, внутрь даже залетел снег. Все оказалось словно замороженным — будто я никогда и не уезжал: неубранная постель, открытая тетрадь на комоде, ручка без колпачка на полу рядом со свернутым носком. Это напомнило мне рассказ из книги «Необъяснимые существа, животные и явления» — историю корабля-призрака «Мария Целеста», который бесцельно плыл по Атлантике, без единого человека на борту. В камбузе была приготовлена пища, да так оставлена на столах. А экипаж исчез бесследно, оставив судно.

Я отправился в «Горошину». Там оказалось гораздо больше народу, чем я ожидал. Студенты рассказывали о том, как провели каникулы, обсуждали будущее расписание. Мне хотелось рассказать кому-то о своем путешествии, но я понял, что говорить придется слишком многое, и ни во что из этого невозможно поверить. Что я сделал? Я ехал на поезде из Парижа в Прагу, нашел комнату, полную сохраненных частей человеческих тел, помог Арту украсть древнюю рукопись у монахов-бенедиктинцев. Затем я напился и вырубился в холле пятизвездочного отеля, тогда как Артур принял белладонну, его преследовали галлюцинации — огромная черная собака, которая безобразничала у нас в номере.

Отличный рассказ. Что я мог сказать людям? Пожалеть, что их там не было?

Я уселся в уголке, пил горячий шоколад и читал «Квилл» — литературный журнал, издаваемый студентами-отличниками, обучающимися по специальности «Английский язык». Пролистнул его, мне стало скучно, я откинулся на спинку стула и задумался, чем заняться в следующие несколько часов. Все еще не хотелось возвращаться в дом доктора Кейда. Может, стоит взять такси и съездить в город, походить по улицам, рассматривая витрины? Можно покопаться в антикварной лавке или отправиться в кафе «У Эдны» и посмотреть, не узнает ли меня кто-нибудь.

Затем я поднял голову и увидел ее. Эллен. Она отходила от кассы. Парень, который только что принимал от нее деньги, очарованно следил за девушкой. («Да, я знаю, что ты чувствуешь», — подумал я). На лице парня одновременно отражались паника и болезненное желание. Я внезапно понял, что Эллен улыбается и идет ко мне. Захотелось уйти, может, даже вылететь через черный ход.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, остановившись около моего стола.

Я чувствовал себя так, словно не видел ее несколько лет. Выглядела она роскошно — коротко подстриженные волосы цвета меда или чуть темнее, небесного цвета свитер с воротником-хомутом, который заворачивался у нее прямо под подбородком. На девушке были узкие черные брючки и длинный синий шерстяной жакет. Рукой в черной перчатке она держала маленькую красную сумочку. Я сразу же понял, почему люблю ее — из-за сдержанности красоты Эллен. Она требовала твоего внимания, но проявляла себя лишь слабым мерцанием и отдельными вспышками. Девушка показывала себя всегда не полностью, позволяя тебе самому соединять все вместе.

В другой руке она держала стаканчик кофе, из которого торчала красная палочка для размешивания.

— Я думала, что ты в Праге с Артом, — сказала Эллен, сняв пластиковую крышку со стаканчика. Вверх повалил пар. — Ты ездил или нет?

Я жестом предложил ей сесть, все еще будучи ошарашенным ее внешностью.

— Да… — произнес я не очень уверенно. — Он пришел за мной, а на следующий день мы улетели.

— Как я думаю, он рассказал тебе про нашу ссору. — Эллен села, совсем не выглядя расстроенной. Может, она немного смущалась, но не злилась, как я ожидал. — У нас не получается совместное путешествие. После ссоры в Лондоне он заявил мне, что отправляется домой за тобой. Я ответила, что это прекрасная мысль. — Девушка заставила себя улыбнуться. — Но хватит об этом. Расскажи мне, как тебе понравилась Европа.

Я выдал ей обычную версию — место зарождения истории, вино, еда, архитектура…