Читаем Боги Абердина полностью

Я не был уверен, правильно ли его расслышал.

— В Софию? — уточнил я. — В Болгарии?

Арт кивнул.

— В Петровской библиотеке вполне приличная коллекция рукописных книг. Их переписывали те несчастные монахи, которые портили глаза за этим делом в скрипториях. Не люблю пользоваться рукописными работами, но, возможно, у нас просто не останется выбора — конечно, если предположить, что в Софии имеется список с книги Малезеля. Ее ведь признали ересью. Но думаю, что нечто с «Dei» в названии было сохранено хотя бы из принципа…

У Арта имелись все основания для опасений. Скриптории были ужасными местами. В них старший монах сидел перед группой других в тускло освещенной комнате и на протяжении многих часов читал текст вслух. Другие монахи, особенно, те, на которых наложили епитимью (ведь работа в скриптории часто служила наказанием) сидели, склонившись над неудобными столами. Они записывали его слова, частенько засыпая. А когда просыпались, продолжали запись, словно ничего не пропустили. Иногда, когда скука становилась невыносимой, они делали маленькие злобные замечания на полях: «Будь проклят автор этого ужасного текста. У меня болит спина, затекла шея, в глазах туман, а до окончания еще шесть месяцев». В результате, многие записанные таким образом тексты (включая Библию, что не любят признавать многие христиане) полны серьезных ошибок и пропусков.

Арт держат в руках велосипедную спицу, конец которой бил загнут перпендикулярно.

— А теперь помоги мне найти скрепку для бумаги, — сказал он. — А вообще, подойдет любая тонкая, но прочная проволочка.

Я немного поискал вокруг, потом меня озарило, и я отсоединил зажим одного из металлических колпачков на порнографической ручке. Артур уже находился около двери, когда я протянул ему зажим колпачка.

Он осмотрел его, потом сунул в замок вместе с загнутым концом велосипедной спицы. Через несколько напряженных минут Арт расслабился и повернул спицу. Я услышал четкий щелчок и воскликнул:

— Невероятно!

Артур бросил инструменты на пол и вытер руки о штанины.

— Опыт, — только и ответил он и отправился назад к книгам.

Я вошел в маленькое помещение. Предметы передо мной тускло освещались единственной лампочкой в подвале, они представляли собой лишь темные очертания. После того, как глаза привыкли к темноте, я увидел, что дальний угол комнаты заставлен банками и стеклянными коробочками, а стены завешаны рекламными плакатами. Это были старые постеры периода смены столетий, на которых рекламировались маги: «Великолепный Бандини!», «Таинственная некромантия Корвиния из Венгрии!» Также рекомендовались эликсиры, которые, согласно утверждениям, лечили все — от водянки до чахотки. На одном плакате изображался мускулистый мужчина с усами и железными браслетами на запястьях. Он раскачивал бутылочку, на которой значилось: «Придающее силу масло Макджилли-кьюти». На следующем плакате набравший силы мускулистый мужчина сдерживал трех лошадей. Он широко расставил ноги, а вытянутыми руками держал толстые поводья. Вокруг стояли зрители и аплодировали ему.

Я прошел мимо письменного стола, по центру лежал большой ежедневник. В нескольких местах были нацарапаны записи. Кто-то нарисовал голую женщину и написал под рисунком номер телефона. Рядом с ежедневником лежали колода карт и резиновый клоунский нос, который затвердел от времени. Я взял его в руку и сжал, нос распался на две части. В одном ящике стояла открытая баночка с воском, вазелином или чем-то подобным, сзади к ней прилипла давно умершая муха. В другом ящике оказались шелковые платки, завязанные различными узлами. В третьем — мешочек со зловещим белым порошком, крепко завязанный плетеной веревкой, рядом с ним — пластиковые ложечки, пакетик сахара и палочки для помешивания кофе. В комнате пахло чем-то знакомым, кисловатым, как уксус, и сладким. Этот запах скрывался под запахом плесени и влаги. Вскоре я понял, чем здесь пахнет — формалином. Он напомнил мне запах лаборатории в кабинете биологии в средней школе.

Баночки и стеклянные коробочки покрывал толстый слой пыли. Когда я обтер верх одной из самых больших склянок, то понял, откуда идет запах. Внутри плавала неподвижная кисть руки. Она распухла, а облезающая кожа выглядела, словно пчелиный воск.

Я повертел банку в руках и осмотрел кисть со всех сторон.

«Чья это рука? — подумал я. — Николаса Донегара? Какого-то повешенного вора?»

Я знал про «мертвые руки» — кисти рук повешенных преступников. Их отрубали и использовали для защиты от воровства.

«Да, вам это не помогло», — подумал я и стер пыль с еще одной банки.

Внутри оказалась ступня с двумя отсутствующими пальцами. Я счистил пыль со стеклянных баночек. Там хранились различные органы, везде имелись надписи на английском языке. Я увидел селезенку, желчный пузырь и печень. В самой большой банке находился крупный серый кусок. На этикетке, приклеенной к стеклу снаружи, значилось «Сердце Никифора, Адриатического Гиганта».

Самую большую банку прикрывало черное полотенце. Я сделал глубокий вдох и снял покрывало.