Читаем Боги Абердина полностью

Метрдотель посадил нас на веранде, в углу, рядом с пожилой парой. Они почти не разговаривали, просто сидели за столиком и медленно ели, тщательно пережевывая пищу. На женщине было платье с цветочным узором, выглядела она очень приличной, а ее одежда — подходящей. Муж носил темный шерстяной костюм, словно прибыл на похороны. Он уронил салфетку и нагнулся, чтобы ее поднять, и в это мгновение пукнул так громко, как будто раздался звук работающей циркулярной пилы.

Мы с Дэном переглянулись, затем рассмеялись, не в силах сдержаться. К нам подошел официант. Я в это время вытирал глаза салфеткой.

— Может, нам стоит пересесть, — спросил Дэн.

Он уставился на меня и глазами показал на пожилую пару. Я уголком глаза видел, как женщина гневно смотрит на нас.

— Внутри есть свободный столик, — сообщил официант.

Он был ровесником Арта, высоким и долговязым, с длинными черными волосами. Двигался парень лениво и как-то небрежно, чем напомнил мне известных наркоманов из средней школы в Стултоне. Глаза смотрели нежно и сонно. Создавалось впечатление, будто он улыбается, хотя на самом деле официант этого не делал. Я не думал, что встречу кого-то подобного в Коннектикуте.

— Мы замерзли, — сказал я.

Он кивнул и наполнил наши стаканы водой.

— Вы учитесь в «Хорсхед-Ист»? — спросил парень.

Дэн отпил воды.

— Мы закончили среднюю школу, — сообщил он.

— Мы учимся в Абердинском университете, — сказал я. — До него примерно часа два…

— Я знаю, где Абердин, — раздраженно перебил официант. — Сам там учился.

Дэн приподнял брови.

— А когда вы закончили?

— Я не окончил, — официант убрал волосы со лба. — Я заканчивал Фэрвичский колледж.

Он улыбался, словно бросая нам вызов, ожидая, посмеем ли мы что-нибудь ему ответить.

Абердинские снобы называли Фэрвичский колледж «проклятым». Он у нас служил чем-то вроде пугала, даже поговорка существовала: вылетишь из Абердина, будешь проклят. Имелось в виду, что придется завершать обучение в Фэрвичском колледже.

Мы заказали еду, а после четырех стаканчиков уже вели себя, как идиоты, поднимали тосты за все и за всех, начиная с подозрительного пятнышка на спине у Арта до святого Бенедикта Нурсийского, статью о котором велели переписать Дэну, поскольку моя работа оказалась «неудовлетворительной» по мнению доктора Кейда. Я был слишком пьян, чтобы что-то делать, и мог только смеяться.

Пожилая пара рядом с нами давно ушла, да и остальные посетители, прибывшие на ранний ужин, покидали ресторан. Создалось впечатление, будто мы с Дэном остались здесь одни, окруженные алкогольным туманом и множеством тарелок еды. Дэн заказал еще одну бутылку вина, десерт, потом еще выпить на посошок. Я выпил столько, что меня вырвало в туалете.

— Ubi est vomitotium? Где блевать? — спросил Дэн на латыни, когда я вернулся к столу. Я показал в сторону туалетов и закрыл лицо руками. Комната кружилась перед глазами.

— Эй, парень!

Мне на глаза попался наш официант. Совсем о нем позабыл, стултонский я наркоман. Пришлось сесть и потрясти головой, попытавшись прояснить мысли.

— Мы закончили, — сказал я. — Серьезно. Думаю, что оставил половину ужина в туалете.

— Мне не хочется сообщать вам дурные вести, — заговорил он, оглядываясь через плечо. — Но наш менеджер хотел бы, чтобы вы покинули заведение.

В другой части зала я увидел невысокого мужчину, стоявшего у бара, скрестив на груди руками. Рядом с ним находился метрдотель, и они оба сурово смотрели на меня.

— Что-то не так? — спросил я.

Официант посмотрел на бутылки вина и пустые бокалы.

— Нет проблем, — доставая бумажник, сказал я. — Совсем никаких проблем. Знаете, обычно я не такой. — Болтать было почти невозможно. — В средней школе я никогда не пил, честно.

— Абердин доводит до этого, — заявил официант. Его совершенно не интересовало мое импровизированное признание. — Послушай, парень, — он снова бросил взгляд через плечо, потом повернулся ко мне. — А сумасшедший старый библиотекарь еще работает?

Я поднял голову.

— Корнелий?

— Да, он. Сумасшедший лис.

— Я не знаю, сумасшедший ли он, — ответит я, внезапно вставая на защиту Грейвса. — Может, чуть-чуть страдает старческим слабоумием. Он действительно стар.

— Ну, ты на него не работал, — заметил официант.

— На самом деле, я как раз работаю на него.

— Честно? Он разговаривает с тобой на латыни?

— Да. Но я знаю латынь, поэтому…

— А как насчет голубей? Он просил тебя ловить для него голубей?

Я не был уверен, правильно ли его расслышал. Пришлось переспросить:

— Голубей?

Официант кивнул:

— Да. Он обычно давал мне мешок с крупой и заставлял прямо с утра устраиваться в университетском дворе, а потом загонять их в маленькую клетку.

Я не мог в такое поверить. «Если он скажет мне, что помогал Корнелию приносить жертвы Сатане, то я выбегу отсюда с криком», — подумал я.

— А что он делал с голубями? — спросил я.