Читаем Боги Абердина полностью

На самом деле, обстановка действовала на меня успокаивающе. Я смотрел на коричневые стены и читал бесконечные инициалы, вырезанные и написанные на панелях на протяжении десятилетий. По большей части, это были две буквы, за которыми следовал год: «АМ78», «JT85». Некоторые указывали имя, буквы явно писались давно и стерлись, а сами имена казались старинными — Хорас, Марвин, Эстер.

Я быстро обвел взглядом помещение, затем взял ключ и принялся выцарапывать собственные инициалы, прикрывая левую руку правой.

— Эрик?

Я поднял голову. Рядом стояла Николь, а по обе стороны от нее — две молоденькие девушки, одетые с претензией. Она сама была во всем черном — плотно обтягивающих брючках и свитере, который безнадежно растянулся из-за ее груди. Я уже наполовину закончил инициалы на стене — получилась неровная «Е» и одна черточка от «D».

— Я и не представляла, что ты такой вандал, — заявила девушка, уперев руки в бока.

— Привет, Николь, — поздоровался я.

Она надула губки и бросилась вперед, обняла меня, обдав запахом ванили.

— На днях я видела тебя с другом — высоким, симпатичным парнем, который никогда не улыбается. Как же его зовут-то?..

— Артур.

— Да, с ним. В его машине…

— Я знаю. Мы же махали тебе.

Она кивнула и улыбнулась. Очевидно, что тема ей уже наскучила.

— Мы собираемся в «Погребок». Там выступают «Блюлайт Спешиалс». Хочешь пойти? Я могу провести бесплатно.

— Нет, спасибо, — поблагодарил я, двигая наполовину съеденную булочку по подносу. — Не очень хорошо себя чувствую.

— Да, выглядишь ты неважно, — заявила Николь, приложив ладонь к моему лбу. — Может, ты что-нибудь подхватил в Праге? Чешский грипп или что-то в этом роде.

Глаза у девушек округлились. Думаю, Николь это почувствовала и обняла меня за плечи.

— Он был в Праге на зимних каникулах, — гордо сообщила Николь. — Можете себе представить? Звонил мне из автомата в уличном кафе. Помнишь, Эрик?

— Помню.

— Я не могла в это поверить. Из всех людей, которым ты мог позвонить, ты выбрал меня. — Николь растрепала мне волосы. — А я была в гнусном Нью-Йорке. В пригороде Нью-Йорка, если быть абсолютно точной.

— И как там? — спросила одна из девушек с округлившимися глазами. Она была симпатичной блондинкой с влажными голубыми глазами и свежим лицом. Я почувствовал, что могу в нее влюбиться.

— Там было пасмурно, — сказала я, имея в виду Прагу. — Мрачно и холодно.

— Нам действительно пора, — внезапно сказала Николь.

Я знал, что привлек внимание блондинки, но не знал, почему. Теперь знаю — внимание молодых девушек всегда привлекают задумчивые типы с недовольным видом. Я хотел пригласить ее к себе в комнату, лечь с ней в постель и послушать истории об ее жизни. Она представляла собой все, чего я желал в эти минуты. Всех, с кем я хотел быть. Она символизировала то, на что я надеялся в это мгновение.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Вместо этого Николь поцеловала меня в щеку и велела позвонить. Я смотрел, как они уходят, что-то возбужденно обсуждая.

* * *

На следующий день я отправился на вечеринку к Эллисон Фейнштейн. Она жила в двухэтажном домике под щипцовой крышей на Линвуд-Террас, улице с односторонним движением, на которой стояло всего семь домов. Как в дальнейшем пояснила Эллисон, ей этот дом купили родители. Они считали, что всегда смогут его продать после окончания дочерью университета. А если ей понравится Фэрвич, недвижимость можно оставить и приезжать сюда отдыхать. В любом случае, Эллисон заявила, что это лучше жизни в общежитии или на съемной квартире. Она слышала слишком много историй о насильниках, которые любит места обитания студентов, и о ворах, часто появляющихся в общежитиях.

Хозяйка встретила меня у двери, одетая в черное платье для коктейля. Тонкие руки были обнажены, на них выделялись неплохие мускулы. Волосы она зачесала назад и завязала в хвост блестящей серебристой лентой. Звуки, которые я всегда ассоциировал со «взрослыми» вечеринками, долетали из-за ее спины — звон бокалов, тихий гул разговора, который иногда прерывался вежливым смехом. На заднем фоне негромко играла музыка. Эллисон взяла меня за руку и повела в дом. Он нее пахло алкоголем — чем-то медицинским, вроде водки или джина. Щеки у девушки слегка раскраснелись.

— Выпивка на кухне, — сообщила она. — Бармен работает до десяти, поэтому у тебя еще остается пара часов.

— Мне больше и не требуется…

Она рассмеялась и похлопала меня по руке, затем показала на большой стол в столовой. По крайней мере, комната выглядела, как столовая.

На запястье у Эллисон блеснул браслет с бриллиантами.

— Еда там, но боюсь, на креветки ты опоздал.

Она снова рассмеялась, поцеловала меня в щеку и отошла.