Читаем Богдан Хмельницкий полностью

носовским старостою Адамом из Брусилова Киселем, и брацлавским воеводичем

полковником его королевской милости Станиславом из Потока Потоцким, потом,

сделав набег на Черкасы, взяли там запорожскую армату, а потом, сверх

постановленного по реестру с дозволения его королевской милости и Речи-

Посполитой, числа семи тысяч Козаков, набравши к себе поспольство (простонародие),

дерзнули с старшим своим Павлюком вступить в битву с коронным войском,

состоящим под начальством ясновельможного пана брацлавского воеводы польного

коронного гетмана, присланного для укрощения нашего несчастного бунта. На поле

битвы, между Мошнами и Кумейками, Господь Бог совершил над нами свой

справедливый приговор: табор наш был от коронного рыцарства разорван, артиллерия

наша взята, мы утратили знамена, камышины и все от давних времен заслуженные

отличия, полученные от их милостей королей и Речи-Посполитой. Большая часть

нашего войска пала в битве, а остаток его г. ясновельможный гетман догнал под

Боровицею, по справедливому суду бозкию, осадил, осыпал окопами и хотел истребить

приступом на том самом месте, где погибли прежние старшины; тогда мы все, бывшие

с нашим старшим в боровицкой осаде, в тех видах, чтоб до конца не пролилась

христианская кровь и головы наши могли еще быть полезны РечиПосполитой, просили

ясновельможного польного коронного гетмана о милосердии, чрез посредство их

милостей гг. коммиссаров, еще прежде устроивших наше войско и давших нам

старшин, выдали Павлюка, Томиленка и некоторых других, а Скидана, зачинщика того

зке возмущения, убежавшего, все обязуемся отыскать и отдать в руки г. польного

коронного гетмана. За наше преступление г. ясновельможный вольный коронный

гетман не захотел дать и назначить нам старшего над нашим войском из среды нашей,

как прежде было в обычае, оставляя это до дальнейшей воли его величества короля и

Речи-Посполитой, но только у нас избраны были полковники, а до времени главное

начальство поручено г. Ильяшу, переяславскому полковнику, который никогда не

участвовал в бунтах и находился при коронном войске. Посему мы, оставаясь в таком

порядке на дальнейшее время, для испрошения милосердия и милости его

королевского величества и Речи-Посполитой, назначили из своей среды послов, как к

его королевской милости, светлейшему сенату и всей Речи-Посполитой, так и к

ясновельможному г. великому коронному гетману краковскому каштеляну Станиславу

на Конецполе Еонецпольскому. Что зке касается Запорозкья, морских челнов и

обычной стражи, то мы обязываемся быть готовыми и идти в поход, как только

последует приказание яеновельмозкных господ гетманов коронных и коммиссаров,

назначенных для сожжения челнов и изведения из Запорожья черни, какая там

окажется сверх числа, назначенного для таможней стразки. Касательно наших

реестров, приведенных в беспорядок настоящим нашим поражением, мы

94

отдаемся на волю н милосердие его величества и всей Речи-Посполитой, а также

коронных гетманов, оставаясь в том числе, в каком оставили нас гг. коммиссары, и в

таком порядке, какого потребует милосердие его величества, и пребывая на вечные

времена в верности, службе и подданстве Речи-Посиолитой, в чем, подняв руки к небу,

присягаем, для вечной и нескончаемой памяти о каре, постигшей нас за наши

преступления и о милосердии, над нами показанном, дабы на будущие времена

подобных бунтов не было, даем настоящее писание и кровавое обязательство за

войсковою печатью и за подписом войскового писаря. Это обязательство должно всегда

находиться при войсковых реестрах, дабы мы всегда помнили и о каре над нами, и о

милосердии его королевского величества и всей Речи-Посполитой. Писано в полной

раде под Боровицею накануне Рождества Христова лета Господня 1637 г. Богдан

Хмельницкий именем всего войска его королевской милости собственноручно с

приложением печати».

Это обязательство, написанное и, вероятно, сочиненное во свидетельство на

будущие времена, как в этом писании говорится, человеком, который, через

одиннадцать лет после того, на челе Козаков и русского народа нанес жесточайший

удар шляхетской Речи-Посполитой, действительно может оставаться на грядущие

времена свидетельством того, как лживы, бесплодны и бессильны всякие договоры,

постановления, законоположения, когда они составляются в разрез со всемогущею

логикою событий и ходом разрешения исторических задач. По отобрании присяги от

Козаков польный гетман намеревался провести первые дни праздника на месте, но в

тот же день вечером дали ему знать, что к, реке Ирклею подходит шайка мятежников на

помощь Павлюку под предводительством Кизима. Потоцкий счел нужным

предупредить его: в первый день рождественского праздника он отправил за Днепр

отряд в шесть тысяч с своим племянником. Ему приказано было узнать, как велики

силы Кизима, и если можно будет, то и расправиться с ним. Но Кизим успел узнать о

печальной судьбе Павлюка и повернул к Лубнам.

Молодой Потоцкий выступил 25-го числа, с ним отправились и реестровые. Козаки,

как будто с ними ничего не бывало, выступали в праздничном виде— играли на