Читаем Богдан Хмельницкий полностью

попытку на новые движения; иначе Польшу ожидали бы большие перевороты 2).

После расхищения козацкого табора сам король намеревался идти в Украину со

всеми, и обещал не оставлять войска до тех пор, пока не прибудет в Киев, центр

неприятельской земли.

Вишневецкий и Калиновский были посланы вперед с семью хоругвями, для

преследования бежавших Козаков. Первый отправился к Дубно, а другой—на юг, к

Кременцу 3). Король, посылая эту погоню, обнародовал по Волыни универсал, который

должно было оповестить по приходским церквам городов и сел.

«Желаем смягчить правосудие милосердием,—было сказано в этом универсале,—и

объявляем милость свою русскому народу: мещанам и поселянам, если они не будут

иметь ничего общего с мятежниками, будут ловить хлопов, разбежавшихся из-под

Верестечка, и готовить королевскому войску мосты, а для содержания его—жизненные

припасы» *).

Король отправился по дороге в Кременец: повсюду поляки встречали несчастные

остатки сокрушенной русской силы. Во время бегства потонуло и было побито врагами

двадцать две тысячи русских. Страна вокруг была разорена и опустела; те, которые

успели пробиться из табора, умирали от голода, особенно пешие. Поля были усеяны их

трупами. Когда поляки ехали лесами, лесной гул доносил до них со всех сторон крики

умиравших, которые напрасно пытались поддержать жизнь кореньями и травами.

Слыша топот коней и польскую речь, русские силились бежать, но подламывались их

ноги и, спасаясь от .врагов, они заползали в кусты, как подстреленные птицы, желая, по

крайней мере, умереть не в руках неприятелей. Король приказалъ

*) Днев. Освец. Киевск. Стар. 1882 г. Июнь, 460.

2)

Hist. ab. exc. Wlad. IY, 75.

3)

Раш. о Koniecp.—Star. Pols. I. Wojna z koz. i tat., 328,—Bell, scyth. .cos., 190.

4)

Star. Pols., I. Wojna z koz. i tat., 330.—Bell, scytli. cos., 198.

28*

436

подбирать их и кормить из сострадания, потому что, как замечает современник, они

были хотя не дворяне, а все-таки подданные, годные для того чтоб служить дворянству

*). Но русские с омерзением отворачивались от собственного хлеба, который теперь

предлагали им победители, и разбивали себе головы о пни и камни 2). Такое зрелище

представлялось полякам до самой реки Иквы. Там стекались отряды, посланные в

погоню. Калиновский привел в лагерь толпу пленников, уроженцев левой стороны

Днепра; привязанные за шею к седлам, они бежали как собаки на своре за охотниками.

Поляки стали их обыскивать и нашли только несколько папуш табаку; съестного не

было ничего; зато пороха и пуль у некоторых было довольно.

«Много вас здесь?»—спрашивали их.

«Тысячи наших скитаются по этому лесу, —сказали,—на беду нам, нет здесь и

птиц, да притом редкий в силах зарядить ружье».

«Что-ж вы едите?»—спросили их.

«Катран, холодец (спаржа) и другие зелья, да и того негде достать. Скоро все

пропадем с голода» 3).

Иеремия не привозил пленных; застав под Дубно три тысячи хворых и усталых, он

приказал их добить, не трогаясь жалкою участью врагов 4).

Носиолитые подняли ропот и требовали у коронного гетмана отпуска. «Как?—

кричали шляхтичи:—мы оставили наши семейства, наши дома, в летнее хозяйственное

время, мы давали деньги и сами служили,—и этим недовольны! Хотят нас разорить,

повести в неприятельскую землю и выморить голодом. А между тем в Польше

неспокойно. Кто знает, что теперь делается с нашими женами и детьми?»

Коронный гетман вспылил и начал им выговаривать бранными словами. Тогда

мазовецкий подкоморий заметил ему:

«Пан гетман! извольте обходиться осторожнее с дворянством: вы знаете, ведь это

omnes!»

«Что? как? нас?—закричал Потоцкий.-—Барабанщик! бей в литавры! Будем бить

этих omnes изменников!»

Иеремия Вишневецкий схватил его за руку и с трудом успокоил. Эта сцена усилила

волнение шляхтичей.

Они составили генеральное коло (круг), куда должны были сойтись шляхтичи

разных воеводств, составлявших посполитое рушенье. Маршалом (руководителем)

этого сборища избран был подчаший сендомирский Мартин Дембицкий, человек,

приобревший известность как отличный говорун. На этом круге было решено, что по

закону шляхетство, собираясь в посполитое рушенье, обязано защищать отечество

только в течение двух недель. На это некоторые тогда же возражали так: «Бог не обязан

довершать чудом того, что не хотят делать нерадивые шляхтичи, а ссылка на

двухнедельную обязанность есть только благовидный предлог, чтоб им прикрыть

собственное

Ч Bell, scyth. cosac., 199.

2)

Ibid., 324.

3)

Star. Pols., I. Wojna z koz. i tat., 331.—Ист. Pyc., 111. *) Bell, scyth. cos., 200.

437

нерадение». В сущности шляхетство рвалось к своему домашнему крову,

торопилось к свонм женам, предпочитая спокойную жизнь в свонх усадьбах трудам и

неудобствам лагерной жизни. Король и сенаторы просили шляхтичей остаться на

службе в походе с кварцяным войском хоть две недели и .дойти до

Староконстантинова, где ожидалась возможность сразиться с неприятелем; из этого

города хан прислал королю письмо. Сенаторы говорили шляхетству: одна молва о том,

что король идет с войском и со всею громадою посполитого рушенья произведет на

врагов устрашающее впечатление. Ничего слушать не хотело шляхетство и