Читаем Бог есть полностью

Такое впечатление, что любые попытки построить справедливое и благоденствующее общество («рай на земле», как с презрением и даже ненавистью говорят священники), считаются неслыханной дерзостью, гордыней, потому что «делается это без Бога, без Святаго Духа». Для меня остается загадкой, как они определяют, какие исторические события происходят по Божьей воле, а какие — по Божьему попущению? Встречал мнение, что это одно и то же в разных формулировках. (А вообще, если откровенно: кто служит Богу, а кто дьяволу, по сутане не определишь.) Когда-то давно я слышал гипотезу об инопланетянах-вампирах: почти утратившие эмоции, а с ними — вкус к жизни, они подзаряжаются нашей эмоциональной энергией, которой особенно много испускается в тонкий эфир во время войн и всяческих бедствий. Поэтому они совершенно не заинтересованны в благополучном человечестве. Вам эта гипотеза ничего не напоминает? Ад на земле — это пожалуйста (наказание за грехи наши). «Рай на земле» — ни в коем случае, и думать не смейте! По крайней мере, до Второго Пришествия, а там все решится по воле Божьей. Как будто можно запретить стремление людей к лучшей жизни. Нет, я не об «американской мечте». Я о другой жизни, которой нас лишили, как только она стала более-менее налаживаться. «Все повернем мы по-своему и жить будем…» — «Как цари!» — «Ну, зачем нам такая дурацкая жизнь? Цари, брат, лодыри и тунеядцы, а мы — рабочие…» (В. Осеева «Динка»).

«Когда фарисеи отступили от Господа, тогда Он сказал ученикам Своим, что признаком кончины мира… будет необыкновенное вещественное развитие: люди забудут Бога… и, в обольщении своем, как бы вечные на земле, все внимание устремят на землю, на доставление себе на ней возвышеннейшего и неизменного благосостояния» (Игнатий Брянчанинов, Полное собрание творений, Том 4).

У меня в связи с этим два сомнения: неужели полуголодное, полунищенское существование целого народа возвышает его перед Богом? И неужели были времена, когда люди все внимание не устремляли на землю? На какое место Нового Завета ссылается святитель, тоже непонятно. Если на Главу 24 Евангелия от Матфея, то нет там ни таких слов, ни похожих по смыслу.

«Всеобщий разврат вместе с породившим его обильнейшим вещественным развитием будут знамением кончины века» (Игнатий Брянчанинов, т.4).

Пока я вижу, как у нашего народа уже четверть века подряд изымают материальные «излишки», что нисколько не мешает так же усердно развращать его.

К слову, на Поместном Соборе 1503 года нестяжатели остались в меньшенстве и проиграли раз и навсегда. После чего никто уже не мерял, где кончается вотчинное хозяйство по необходимости и где начинается откровенная эксплуатация монастырских крестьян, ничем не уступающая помещичьей, и накопление богатств: «Надо предоставить это Богу». Лишь в северных монастырях предпочитали обходиться своим трудом и даже помогали местным крестьянам в неурожайные годы — раздавали милостыни. «Монастырское предание сохранило память о явлении Антония Великого основателю Введенского Корнилиево-Комельского монастыря. В видении основоположник монашества благословил Корнилия на дальнейшую раздачу милостыни».

Так что не надо забывать, что дореволюционные церковные иерархи — это часто те же помещики. И не надо думать, что сегодняшние иерархи — из другого теста. Богатый приход и прихожанам в радость, а уж священникам и подавно. Еще Гоголь, кажется, писал о крайне бедных сельских приходах в поголовно верующей России, распределиться в которые для священников считалось чуть ли не наказанием.

Кстати, партийные взносы, сравнимые с церковным налогом в некоторых странах, платили члены КПСС, но едва ли не большинство из них рассчитывали на дивиденды еще в этой жизни: преимущества в продвижении по службе, получении званий и т.д. Именно поэтому в «рабоче-крестьянской» партии всегда остро стоял вопрос членства: в карьеристах недостатка не было, а рабочие и крестьяне, которым расти особо некуда, не горели желанием тратить личное время на партийные собрания и отдавать до трех процентов кровно заработанных родной партии, в которой они, по-сути, ничего не решали. В этом смысле КПСС так же отличалась от РСДРП(б), как современные церкви отличаются от раннехристианских общин.


«Не стремитесь жить в идеальном государстве — чем вы будете там заниматься?» (Сент-Экзюпери).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Хлыст
Хлыст

Книга известного историка культуры посвящена дискурсу о русских сектах в России рубежа веков. Сектантские увлечения культурной элиты были важным направлением радикализации русской мысли на пути к революции. Прослеживая судьбы и обычаи мистических сект (хлыстов, скопцов и др.), автор детально исследует их образы в литературе, функции в утопическом сознании, место в политической жизни эпохи. Свежие интерпретации классических текстов перемежаются с новыми архивными документами. Метод автора — археология текста: сочетание нового историзма, постструктуралистской филологии, исторической социологии, психоанализа. В этом резком свете иначе выглядят ключевые фигуры от Соловьева и Блока до Распутина и Бонч-Бруевича.

Александр Маркович Эткинд

История / Литературоведение / Политика / Религиоведение / Образование и наука
История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный
История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный

Обычно алхимия ассоциируется с изображениями колб, печей, лабораторий или корня мандрагоры. Но вселенная златодельческой иконографии гораздо шире: она богата символами и аллегориями, связанными с обычаями и религиями разных культур. Для того, чтобы увидеть в загадочных миниатюрах настоящий мир прошлого, мы совершим увлекательное путешествие по Древнему Китаю, таинственной Индии, отправимся в страну фараонов, к греческим мудрецам, арабским халифам и европейским еретикам, а также не обойдем вниманием современность. Из этой книги вы узнаете, как йога связана с великим деланием, зачем арабы ели мумии, почему алхимией интересовались Шекспир, Ньютон или Гёте и для чего в СССР добывали философский камень. Расшифровывая мистические изображения, символизирующие обретение алхимиками сверхспособностей, мы откроем для себя новое измерение мировой истории. Сергей Зотов — культурный антрополог, младший научный сотрудник библиотеки герцога Августа (Вольфенбюттель, Германия), аспирант Уорикского университета (Великобритания), лауреат премии «Просветитель» за бестселлер «Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии». 

Сергей Олегович Зотов , Сергей О. Зотов

Религиоведение / Учебная и научная литература / Образование и наука