Читаем Бог есть полностью

И почему, говоря о самопожертвовании народного героя, о. Фаддей не вспоминает слова Господа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин.15:13)? Хотя иногда вспоминают — когда говорят о героях войны, отдавших жизни за земную свободу народа от иноземных поработителей. На такой подвиг благословлял и преподобный Сергий Радонежский (см. примечание чуть ниже). Об отдавших жизни за земную свободу народа от внутренних поработителей они такого никогда не скажут и никогда не благословят на такой подвиг, скорее проклянут (и проклинали). Они знают, как рассудит Господь и как воздаст каждому. Я не знаю. А хотел бы знать, как воздалось Джордано Бруно, отдавшему жизнь за земную в общем-то правду, и как «святым отцам», отправившим его на костер за «правду небесную», какой они ее понимали.

Примечание. Есть точка зрения, что о. Сергий поступил так потому, что Мамай вознамерился сам сесть на Московский престол, уничтожить Православие, а церкви переделать в мечети. Где я это слышал, уже не помню, но было это в новые времена, когда перевирать историю стало обычным делом. Поискал в лукавой википедии (Сергий Радонежский) — и не ошибся: там пишут примерно то же самое и даже больше: оказывается, Мамая победило «объединённое войско под командованием Боброка Волынского», а не Дмитрия Донского (Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский и Владимир Андреевич, князь Серпуховский, за эту битву прозванный Храбрым, командовали Засадным полком, всего же полков было шесть), и битва, дескать, была не Куликовская, а «традиционно отождествляемая с Куликовской». Дальше — хуже. Совсем охренели…

Да, и не совсем ясно: когда число ангелов восполнится, то надобность в людях отпадет? Чем, вернее, кем тогда будут заниматься ангелы? Хотя чем-то ж они занимались до того, как Бог создал человека. Додумавшиеся до своего предположения, додумались до моих вопросов, вытекающих из их предположения? Может, у них и ответы есть?

Где-то читал, что сначала будто бы говорили не «рабы Божьи», а «сыны Божьи». Но поскольку так же называли Господа Иисуса Христа, то формулировку скорректировали, хотя мы все были и есть Его чады. Какая в действительности формулировка была в ранних Священных текстах, то мне неведомо. «Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Гал.4:7).



РАЙ НА ЗЕМЛЕ

Нашел старый, исписанный мною листок:

«Все социальные несправедливости обусловлены неискоренимо “греховной” природой человека. А поэтому до тех пор, пока люди не очистятся от “грехов”, на земле сохранится зло. Своими силами человек не может переделать свою “порочную” породу [природу?] — для этого необходима благодать Божья. Вот почему люди должны сознавать, что они “сор земли”, “рабы греха и дети погибели” и все надежды связать с милостью Бога… Поэтому нужно не революционное преобразование общества, а обращение людей к Богу».

Вряд ли это лично мое изложение точки зрения религиозных проповедников. Как раз в то время я читал книгу «Беседы о религии и знании», атеистическую разумеется, других тогда не было. Может быть, цитата оттуда. В казенном месте, где я вынужденно скучал, лежала эта забытая кем-то книга… Пробовал читать сейчас, заодно хотел найти цитату, и бросил: много поверхностного, неубедительного — пропаганда атеизма, а не поиск истины. Люди отрабатывали деньги, так же как и сейчас, как и всегда. Вообще попытки ученых и философов доказать, что Бога нет, с некоторых пор воспринимаются мною так же, как «научные» познания старика Хоттабыча о мироздании, которыми он, устами пионера Вольки, «потряс» всех на экзамене по географии.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Хлыст
Хлыст

Книга известного историка культуры посвящена дискурсу о русских сектах в России рубежа веков. Сектантские увлечения культурной элиты были важным направлением радикализации русской мысли на пути к революции. Прослеживая судьбы и обычаи мистических сект (хлыстов, скопцов и др.), автор детально исследует их образы в литературе, функции в утопическом сознании, место в политической жизни эпохи. Свежие интерпретации классических текстов перемежаются с новыми архивными документами. Метод автора — археология текста: сочетание нового историзма, постструктуралистской филологии, исторической социологии, психоанализа. В этом резком свете иначе выглядят ключевые фигуры от Соловьева и Блока до Распутина и Бонч-Бруевича.

Александр Маркович Эткинд

История / Литературоведение / Политика / Религиоведение / Образование и наука
История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный
История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный

Обычно алхимия ассоциируется с изображениями колб, печей, лабораторий или корня мандрагоры. Но вселенная златодельческой иконографии гораздо шире: она богата символами и аллегориями, связанными с обычаями и религиями разных культур. Для того, чтобы увидеть в загадочных миниатюрах настоящий мир прошлого, мы совершим увлекательное путешествие по Древнему Китаю, таинственной Индии, отправимся в страну фараонов, к греческим мудрецам, арабским халифам и европейским еретикам, а также не обойдем вниманием современность. Из этой книги вы узнаете, как йога связана с великим деланием, зачем арабы ели мумии, почему алхимией интересовались Шекспир, Ньютон или Гёте и для чего в СССР добывали философский камень. Расшифровывая мистические изображения, символизирующие обретение алхимиками сверхспособностей, мы откроем для себя новое измерение мировой истории. Сергей Зотов — культурный антрополог, младший научный сотрудник библиотеки герцога Августа (Вольфенбюттель, Германия), аспирант Уорикского университета (Великобритания), лауреат премии «Просветитель» за бестселлер «Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии». 

Сергей Олегович Зотов , Сергей О. Зотов

Религиоведение / Учебная и научная литература / Образование и наука