Читаем Боевое кредо полностью

Однако Брейк начал ползать по полуразрушенной квартире со скоростью гоночного червяка. Во встроенном шкафу на кухне он еще раньше обнаружил мешок сахара. Шкаф был нашпигован осколками, мешок испускал белые сахарные струйки. Курсант, поднатужившись и неприлично испортив воздух, вытащил мешок из шкафа и выполз с ним в коридор, елозя пузом по мусору.

– Дядя Вася, епта, ты кричал, что канистру с бензином в кладовке видел, это где? – прохрипел он, развязывая мешок и облизывая уже ставшие сладкими пальцы.

– В коридоре. Кстати, хлопец, не такой уж ты и тупой. Можно рвануть бензин, пыхнет хорошо; только надо было электродетонаторы взять…

– Я офигенно не тупой. Если бы ты не сказал про бензин, а я не видел сахар, я бы и не ляпнул про мину. Щас я такую игрушку сбахаю!.. А ты распатронь мне, пожалуйста, пару патрончиков, для запалу надо.

– Слышь, оно сработает? Ты чего там понаворотил?

– Простейшие химические реакции, товарищ прапорщик, – это вам не по Афгану на караваны с пайсой ходить; тут минно-подрывное дело, епта, наука тонкая и, как оказывается, в наше смутное время полезная.

– Тшшш, идут вроде, хаты простреливают…

Через две минуты Брейк вдавил рычаг подрывной машинки. Грохнуло не сильно, но распыленный горящий и плавящийся сахар вперемешку с осколками канистры и гранаты, запиханными Брейком в тумбочку, спущенную на лестничный пролет, были намного хуже обыкновенного взрыва. Шороху добавила граната, которую ловко метнул вниз Червоноокий.

– Бегут с подъезда, валим вниз, – закричал прапорщик и, полоснув короткой очередью сквозь лестничный пролет, прыжком выскочил из квартиры.

Закинув за плечи неуклюжую винтовку, Брейк поскакал за ним. Перескочили через клубы гари и какие-то бесформенные сгустки, напоминавшие человеческие тела. Сгустки шевелились, дергались и горели, источая невыносимую вонь.

Двери на втором этаже уже все были вышиблены. Проскочили через коридор, в котором валялись два тела – старика и старухи, расстрелянных в упор. Выскочили в зал, оттуда на балкон и, не останавливаясь, выпрыгнули. Червоноокий, прыгавший первым, упал на веревки для белья и, порвав их, достаточно комфортно, но сильно изрезавшись локтями, приземлился на бетонную опалубку и откатился в кусты. Брейк вылетел с балкона, уже держа винтовку в руках, успев переместить ее из-за спины и совершив кульбит, красиво приземлился в кусты и сразу же откатился в сторону от отсветов огня, в темноту.

– Бляха муха, ну ты акробат, – восхитился прапорщик. – А без понтов никак нельзя было?

– Это я на автомате. На «показухах» до того этот кульбит в голову вбили, что сейчас даже и не думал…

– Ноги не отбил?

– Не-а, херня какая, – ответил загордившийся Брейк, достал из кармана бутылочку «Флуераша», открыл, отхлебнул и протянул Васе.

– Где вас, таких идиотов, воспитывают, – натурально восхитился Червоноокий и, допив бутылку до конца, махнул головой. – Побежали, а то румыны сейчас опомнятся.

До утра дожили без происшествий, хотя Брейк чуть не поплатился за свое любопытство. Ближе к утру он начал утверждать, что слышал звуки подходящей бронетехники, и вызвался выползти наверх посмотреть. Вернулся через десять минут с круглыми глазами, утверждая, что видел какие-то танки со странным триколором на башнях, метавшиеся среди улиц. По городу очагами шли бои то стихавшие, то возраставшие с новой силой. Где-то била артиллерия. Вася, проверяя состояние метавшегося в бреду Качка, потихоньку рассказывал Брейку об особенностях «ловли рыбки в мутной воде и о своем взгляде на происходившее. Бывший прапорщик, полухохол-полумолдаванин, а по паспорту русский, намеревался в скором времени свалить в Германию, ибо, по его выражению, «здесь рыбы нет». Откуда у Червоноокого взялись оружие и боеприпасы, курсант благоразумно решил не спрашивать; вместо этого с помощью лести и давления на жабу выцыганил новый КЗС (костюм защитный сетчатый) и тельняшку и, весьма довольный жизнью, переоделся, оставив на себе под курткой маскхалата только сумку-«набрюшник» с документами и деньгами.

С утра обстановка более-менее прояснилась. Вася, как местный, ушел на разведку, приказав Брейку сидеть и не отсвечивать. Брейк пометался по подвалу, напоил холодным компотом очнувшегося Падайлиста, рассказал ему новости – и о том, как они с прапором вдвоем уничтожили роту румын, и о том, как он сам лично разогнал колонну танков и сбил из «мосинки» один молдаванский самолет, продырявив ему картонное крыло. Степан немного послушал, потом с помощью друга встал, прошелся, поддерживаемый под руки, по подвалу, снова свалился на раскладушку и заснул. Через час вернулся Червоноокий, привел с собой каких-то людей, облаченных кто во что горазд, но все с автоматами и подсумками. Среди прибывших был медик – пожилой седой мужчина в выцветшей «афганке» с медицинской сумкой через плечо. Он бегло осмотрел раненого, кивнул сопровождающим, те притащили сверху носилки, вытащили Качка на свет божий и запихнули в санитарный «уазик», уже забитый ранеными.

– Эээ, вы куда его, я с ним, – забеспокоился Брейк, носясь кругами вокруг «таблетки».