Читаем Боевое кредо полностью

Ага, ясно – одна из машин заглохла, сейчас ее попытаются завести «с толкача». Если не получится, оставят здесь и поедут дальше выставлять взводы для засады. А потом подцепят «бэху» другой броней, выставленной раньше, и уволокут. Действительно, при наблюдении в бинокль было видно, как из десанта начали вываливаться мотострелки, облаченные в зимние бушлаты, валенки, каски, с вещмешками за спиной и автоматами. По ребристому листу бегала нескладная фигура – наверняка того самого лейтенанта-«пиджака» Рябушкина, облаченного так же, как и его бойцы. Машина, следовавшая за заглохшей, подскочила и, уткнувшись носом в корму, протолкала БМП вперед. Толкач остановился, из люка выпрыгнул маленький солдатик, заскочил в соседнюю машину, выволок наружу механика-водителя и начал того дубасить по шлемофону, не обращая внимания на лейтенанта. Офицер попрыгал рядом, успокаивая разбушевавшегося (по всей видимости, тот самый Анварка). «Сто тринадцатую» быстро зацепили жесткой сцепкой и отволокли в кювет. Бойцы, суетившиеся рядом, попытались залезть в десант работающих «сто двадцать третьей» и «сто тридцать третьей», но их, видно, внутрь не пустили, и они, неуклюже карабкаясь, полезли на броню и расселись «по-походному». Несколько минут – и две оставшиеся БМП умчались, поднимая за кормой веера снежных брызг. Видимо, командир мотострелковой роты все же не промах: вон как быстро принял решение, да и люди у него натасканные. Анварка хоть и настучал по шлемофону – наверняка водитель «сто тринадцатой» младше по призыву, – зато оттащил поломанную машину, очень быстро и умело загнал ее в кювет, умудрившись развернуть так, чтобы ее не видно было с поля перед Вахапетовкой.

Вот еще одна проблема. Пачишин будет возвращаться именно этим путем. Если его не заметят с других мест, то тут он будет как на ладони и мимо БМП не пройдет по-любому.

Слава богу, «пехоту» ротный забрал с собой, поэтому в случае чего нейтрализовать лейтенанта и его бестолкового механика-водителя будет нетрудно. Надо быстренько собрать всех, распределить народ в подгруппы захвата и обеспечения. Пока я думал, высматривая в бинокль то удаляющиеся машины, то снежное поле, лейтенант толкнул меня в бок и прошептал:

– Сюда идет, вверх полез.

Лейтенант Рябушкин, повозившись возле открытого ребристора, явно заскучал и полез вверх осматривать окрестности. Того и гляди, наткнется на наших связистов. Мы отползли чуть повыше и кинулись на полянку. Артемьевы вели интенсивный радиообмен с Центром.

– Командир, еще пять минут, сеанс надо закончить, мы цифровые группы передаем, уже за следующий выход на связь Васю приболтали, тяни время, – пробормотал один из братьев, оторвавшись от кнопок станции и своего блокнота.

– Мля, пацаны, сейчас этот «дятел» сюда дойдет, спалит нас по-любому!

– Командор, не ссы! Чего нам какой-то мабутей – мы СОБР разделали! Валим его, и все, – вынырнул из-за кустиков Леня.

– Так, короче, где все?

Все оказались поблизости и на связи. Порядок действий определили очень быстро, ибо «пиджак» Рябушкин был уже поблизости и во все горло распевал песню «Я знаю точно, невозможное возможно-о-о»…

Поднявшись на полянку, лейтенант обалдел. Под сосной на ковриках возлежали два военных возле развернутой радиостанции и что-то колдовали, не снимая наушников и не отрываясь от каких-то блокнотов.

– А вы кто? – растерялся Рябушкин.

– Догадайся с трех раз, – сказал один из военных, сняв наушники, довольно потянулся и, закинув ногу за ногу, закурил.

«Близнецы!» – отстраненно подумал Рябушкин.

Второй военный, точная копия первого, тоже сбросил наушники и сказал:

– Все, б… сеанс отработали! Дай закурить, чумаход…

– Я не чумаход, – обиделся Рябушкин.

– Да это не тебе. Успокойся, маленький, – рассмеялся незнакомец и вырвал у своей точной копии сигарету из пальцев.

– А-а-а! – взвыл лейтенант. – Вы радисты-диверсанты из спецназа, вы на учениях тут!

– Есть такая буква в этом слове, – сказали в один голос неизвестные.

– Тогда я вас, я вас щас возьму, эээ…

– О, да! Возьми нас, возьми нас поскорей, грозный варвар-пехотинец, – забился в экстазе на коврике один из близнецов.

– Только будь с нами ласков и нежен, – добавил, корчась от смеха, второй.

– И меня тоже возьми, ненасытный! – выскочил из-за ствола сосны Леня Ромашкин.

– Ты с нами потом будешь встречаться? – спросил подкравшийся сзади Аллилуев.

– Так вот для чего доктору «презики» нужны были, – нарисовался Пиотровский.

– А это не ты с Милкой Феофановой из пединститута в прошлом году мутил? – задал вопрос лейтенант-финансист, возникший, как ниндзя, из ниоткуда и уперший ствол «ПКМа» в живот резко побледневшему летехе.

– Здравствуйте, лейтенант Рябушкин, – закончил я комедию. – Вы захвачены в плен группой специального назначения и по условиям учений обязаны отвечать на все наши вопросы.

Летеха открыл рот, вздохнул и запричитал:

– Теперь меня ротный совсем сгноит. «Бэха» встала, меня в плен захватили, сейчас пытать будете… Мне рассказывали, что вы можете. Я ведь не знаю ни хрена-а… А вы даже мою фамилию знаете и Милку Феофанову!..