Читаем Блондинка. Том II полностью

Снайпер. В темной одежде и с маской на лице зашел Снайпер в дом в мексиканском стиле под номером 12305 по Пятой Хелена-драйв, что находился на отшибе, в самом конце улочки. Информатор, Р.Ф., заранее снабдил его ключами. Снайпер всегда подчинялся приказам, в данный момент они заключались в том, чтобы раздобыть физические улики, доказательства. Анализа этих материалов от него не требовалось. И его действия не подлежали ни анализу, ни разборке. То был человек, лишенный каких-либо страстей и жалости.

Он бесшумно скользил по погруженному во тьму дому — так безмолвно парит сорокопут высоко в небе. Отражения в зеркале не увидел. Луч фонарика тонок, как карандаш, но светит ярко, и рука у него не дрожит. И воля Снайпеpa столь же сильна, и он никогда не сдастся, не дрогнет. А название этой мишени — зло. Зло, вот что мы обозначаем как нашу мишень.

Он не знал, отправило ли его сюда Агентство с заданием защитить Президента от шлюхи-блондинки, которая ему угрожала, а стало быть, ставила под угрозу «национальную безопасность» страны. Или же сегодня ночью он должен остановить некие действия, которые, став достоянием общественности, могли бы повредить репутации Президента, раз уж он имел неосторожность связаться с этой белокурой шлюхой. Ибо Президента и Агентство никак нельзя было назвать сотрудниками, работающими в тесном контакте. Власть Президента носила временный и несколько эфемерный характер, власть же Агентства была безгранична и вечна.

Снайпер знал, что в течение долгого времени эта дамочка поддерживала самые тесные контакты с подрывными организациями в Америке и за рубежом, знал о ее браке с диссидентствующим евреем; знал о ее сексуальной связи с индонезийским коммунистом Сукарно (их свидание состоялось в отеле «Беверли-Хиллз» в апреле 1956-го). Было известно ему и о том, что она публично защищала таких диктаторов-коммунистов, как Кастро. Да будь сам он человеком страсти, а не холодного расчета, так просто бы пришел в ярость, узнав, что эта дамочка подписывала скандальные петиции, бросая тем самым наглый вызов государству и подрывая его устои, за которые лично он был готов отдать свою жизнь.

Но оценивать ее поступки будут другие. Его задача — собрать все улики в папку и доставить начальству, а уж там сами пусть разбираются и решают, как с ней поступить, какие документы следует уничтожить. Сам он их уничтожать не будет. Все эти письма, записи в дневнике, другие материалы, потенциально (или реально) могущие служить шантажу, — нет, он, Снайпер, в таких вопросах не специалист.

Первым таким предметом была роза из серебряной фольги. Вся пропыленная, она стояла в вазе в гостиной; он вынул цветок из вазы и сунул в папку. Затем на глаза попался то ли журнал, то ли дневник, куда было вставлено множество дополнительных листков бумаги. Он валялся на небольшом обеденном столике среди книг, сценариев, газет, немытых чашек из-под кофе, бокалов и тарелок. Наспех перелистав страницы, он понял, что дневник может служить вешдоком, а следовательно, подлежит конфискации. Непонятные фразы, написанные, как «стихи», старательным почерком школьницы.

Птичка в небо залетела высоко, что уже как будто и не в небе.

Если видит все слепой,

Как же быть тогда со мной?

Моему ребенку

В тебе одном

Вся жизнь моя,

А то, что было до тебя, -

Не жизнь, не мир, не я.

Ребенок! А вот это может представлять опасность кое для кого.

Японцы имя дали мне,

Мотан меня назвали.

Японцы! Что ж, это его ничуть не удивляет.

Помогите, помогите!

Чувствую — жизнь приближается.

Он улыбнулся. Сунул руку во внутренний карман пиджака нащупал пальцем золотистое шестидюймовое орлиное перо, которое всегда носил в этом кармане, поближе к сердцу. А затем вдруг увидел целый список слов. Совершенно очевидно, то были шифры, и записаны они были все тем же бесхитростным девичьим почерком, чтобы сбить с толку. Затемнять закоснелый заунывный закоренелый отлучить палингенезис/метемпсихоз. Листок с этими записями Снайпер с особой аккуратностью положил в папку — пусть эксперты расшифровывают и анализируют. А когда надо будет — уничтожат. Ибо все, что попадало в Агентство в качестве улик, со временем подлежало уничтожению, и производила это специальная бумагорезательная машина. Или же бумаги просто сжигали. (Может, так поступают и с агентами? Тем же способом уничтожают их досье? Не слишком патриотичный вопрос.)

А все, что останется, поместят в отдельную папку, и это совсем небольшое по объему досье с загадочными и непонятными, не расшифрованными даже специалистами словами будет храниться вечно.