— Может, мне подождать, мисс? Может, вы потом захотите ехать куда-то еще?

— Нет, я не хочу ехать куда-то еще, — выпалила она. А затем, после секундной паузы, добавила: — Впрочем, и правда. Можете подождать. Но не больше минуты. Спасибо. — И она легкой уверенной походкой зашагала к дому по пологому разбитому тротуару на своих высоченных шпильках. Что означало, что она вовсе не пьяна, как осмелился утверждать этот гнусный и злобный карлик.

О, Касс, я люблю тебя, мне так тебя не хватало! Думаю, это успех. Нет, точно успех! Причем это только начало. Маленькая роль второго плана. Но это начало. И мне нечего стыдиться. Вот и все, что мне надо, — не испытывать стыда. А уж на счастье я и не рассчитываю. Мое единственное счастье — это ты, Касс…

Маленькое бунгало скрывали от любопытных глаз хилые пальмы и голые, лишенные листвы и цветов ветви дикого винограда. Дом показался Норме Джин таким заброшенным, однако она заглянула в окошко у входа и увидела, что внутри, где-то в одной из задних комнат, горит свет. Дверь была заперта. Ключ у нее был… однако где же он, где? Нет, в белом бисерном кошельке его не было. А может, она забыла ключ дома? И Норма Джин тихо окликнула:

— Касс? Дорогой!

Наверное, спит, решила она. Одна надежда, что не наглотался этих своих таблеток, тогда его и пушками не разбудишь.

Такси прошуршало по усыпанной гравием дорожке. Норма Джин стащила туфли на шпильках и затрусила босиком к задней двери. Касс никогда не запирал заднюю дверь. В темноте она увидела пустой бассейн, засыпанный засохшими пальмовыми ветками. Когда Норма Джин впервые увидела этот маленький бассейн с отбитым кафелем, ее посетило странное видение. Показалось, что малышка Ирина плавает там, в яркоаквамариновой воде. Касс заметил, как она вздрогнула и побелела, и спросил, что случилось, но она промолчала. Он знал о раннем браке и разводе Нормы Джин, знал также, что, прежде чем сойти с ума, Глэдис была поэтессой. Знал он и об отце Нормы Джин, который был знаменитым голливудским продюсером и так и не признал свою «незаконнорожденную» дочь. Но больше он не знал ничего.

— Касс? Это я, Норма. — Внутри дома сильно пахло виски. На кухне под потолком горела лампочка, но узкая прихожая была погружена во тьму. Дверь в спальню приотворена, там тоже темно. Норма Джин снова тихо окликнула:

— Касс? Ты спишь? Я и сама спать хочу, просто умираю.

Она толчком распахнула дверь. В помещение упал свет из кухни. Там стояла кровать, роскошная двуспальная кровать, слишком большая для этой тесной комнатки, и в ней она увидела Касса. Он лежал голый, прикрытый простыней лишь до талии. И у Нормы Джин создалось странное впечатление, что темных волос на груди у него стало больше, что они гораздо гуще, чем прежде, а плечи и торс — мускулистее, чем казалось раньше. И она робко шепнула:

— Касс? — хотя уже ясно видела, что на кровати лежат двое. Два молодых человека…

Тот, кто был ближе, незнакомец, так и остался лежать на спине, закинув руки за голову. Теперь простыня едва прикрывала его волосатый пах. Второй же, Касс, приподнялся на локте и улыбнулся ей. Кожа у обоих мужчин блестела от пота. Не успела Норма Джин выбежать из спальни, как Касс, совершенно голый, привстал и метнулся к ней. Худенький, гибкий, как танцор, схватил ее за запястье. Притянул к себе, а другой рукой ущипнул своего компаньона за ляжку.

— Норма, дорогая! Не убегай. Погоди. Хочу познакомить тебя с Эдди Джи. Он тоже мой близнец.

Разбитый алтарь

Маленькая секретарша из Вествуда пыталась представить ход ее мыслей.

Возможно, она просто религиозная фанатичка. Или дочь фанатика. Да таких типов в Калифорнии пруд пруди.