Читаем Блондинка. том I полностью

И вот теперь, шесть лет спустя, проталкиваясь сквозь толпу, к ней подошел сам В. собственной персоной! Сам В., причем в гражданском костюме, а не в униформе ВВС США. В., такой по-мальчишески молодой и задорный, с веснушчатым лицом. И на вид ему можно было дать лет двадцать девять, то есть на десять лет меньше, чем на самом деле. И лишь изрядно поредевшие волосы свидетельствовали о том, что он уже давно не является тем пылким молодым летчиком из «Молодых асов», который летал на задания над Германией и бомбил вражескую территорию в одной из самых длинных сцен воздушного боя в истории кино. И был настолько при этом изобретателен и убедителен, что весь зал дружно ахал, когда его подбитый самолет устремлялся к земле, и разражался восторженными криками, когда ас, хоть и раненый, но все же умудрялся выпрыгнуть из горящей машины и раскрыть парашют.

Норма Джин, широко распахнув глаза, смотрела на стоявшего перед ней мужчину шести футов ростом и широкого в плечах, с заметно отяжелевшим подбородком, но все такого же веснушчатого, и выражение его глаз было по-прежнему теплым и многозначительным. Она хорошо помнила эти глаза. Когда видишь такого человека рядом, совсем близко, почему-то продолжаешь хранить его образ в душе, как воспоминание о приятном сне. И если ты когда-нибудь представляла себя в любовной сцене с таким мужчиной, то лелеешь воспоминания о его поцелуях в самой глубине своего сердца.

— Вы! О, так это… вы? — Норма Джин пролепетала эти слова так тихо, что сама не расслышала их в гуле голосов, а возможно, и вовсе не хотела слышать. Ей так хотелось взять В. за большие надежные руки и сказать ему, как она его обожала, как плакала, когда его ранили, а потом взяли в плен. Плакала она, и когда он наконец воссоединился со своей невестой. Плакала, даже вернувшись домой в Вердуго-Гарденс, а Старина Хирохито стоял на радиоприемнике и скалил в усмешке зубы. «Тогда у меня была такая жизнь, что я… я не знала, кто я». Но она не стала брать его за руки и не стала говорить о Вердуго-Гарденс. Просто подняла голову и улыбнулась В. И тогда тот придвинулся к ней совсем уже близко (точно они уже были любовниками) и поздравил ее с дебютом. Что могла пробормотать в ответ на это Норма Джин, она же «Мэрилин Монро»? Только лишь: Благодарю вас, о, огромное спасибо. И залилась краской, прямо как школьница.

В. увлек ее за собой в относительно тихий уголок ресторана — поговорить о фильме, о разных тонкостях сценария, о трактовке образов и замечательном, просто потрясающем финале. Как ей понравилось работать с таким требовательным режиссером, как Хастон?

— О, он умеет заставить актера испытать удовлетворение от творчества, не правда ли? От жизни, которую избрали люди, подобные нам с вами.

Вконец смутившаяся, Норма Джин пролепетала:

— Избрали? P-разве?.. Быть актерами, вы хотели сказать? О, я как-то никогда об этом не задумывалась.

В. удивленно рассмеялся. Норма Джин подумала, что сморозила какую-то глупость.

Невозможно было понять, всерьез она говорит или нет. Самые разные и неожиданные вещи, которые так и слетали с ее языка.

В., летчик-ас, одна из самых кассовых звезд, еще относительно молодой мужчина, в личной жизни пользовался репутацией хорошего порядочного мужа, которого третировала жена, мелкая актрисулька. Прожив с ним несколько лет, она умудрилась отобрать через суд детей и выбить из него солидные алименты. И вот теперь рядом с ним шикарная молодая старлетка, «Мэрилин Монро». Стоявший чуть поодаль И. Э. Шинн наблюдал за ними с видом ревнивого папаши-собственника.

И тут вдруг к этой красивой паре подошел почти совершенно лысый мужчина среднего возраста с черепашьими глазками навыкате и глубокими морщинами в уголках рта. Судя по плохо отглаженному габардиновому костюму, он не принадлежал к людям из МГМ, но было видно, что многие из присутствующих знакомы с ним. В том числе и В., который, заметив его приближение, нахмурился и отвел взгляд.

— Простите! Прошу прощения. Вы не подпишете? Будьте так любезны!

В. отвернулся, но рядом стояла Норма Джин, пребывавшая в самом приподнятом настроении и так и излучающая доброжелательность. Мужчина с черепашьими глазками притиснулся уже совсем близко. Он хотел, чтобы она подписала какую-то петицию, которую совал ей чуть ли не в лицо, и Норма Джин поморщилась, увидев, что подготовлена эта петиция Национальным комитетом по защите прав, гарантируемых Первой поправкой[55]. Она была наслышана об этом комитете, или ей казалось, что наслышана. В сумеречном ресторанном освещении она различила заголовок, набранный крупным шрифтом: МЫ, НИЖЕПОДПИСАВШИЕСЯ, ПРОТЕСТУЕМ ПРОТИВ ЖЕСТОКОГО И АНТИАМЕРИКАНСКОГО ОБРАЩЕНИЯ. Затем следовали две колонки напечатанных имен и фамилий. Первым в левой колонке значился Чарли Чаплин, первым в правой — Пол Робсон. Ниже красовалось всего с полдюжины подписей.