Читаем Блондинка полностью

Ну, если уж речь зашла о газетах, то вы, Мэрилин, появляетесь там гораздо чаще.

Снова многозначительная улыбка, Блондинка-Актриса скромно потупилась и принялась машинально теребить высокий воротник платья.

Кто? Я? О, это всего лишь реклама Студии. Терпеть не могу! Особенно подписывать эти дурацкие фото – «С любовью, Мэрилин». А все эти письма, которые получает «Мэрилин»? По тысяче в неделю, а то и больше! Но это временно. Накоплю денег и буду играть серьезные роли! Например, на сцене. В настоящем театре. Могу поработать с серьезным преподавателем актерского мастерства и поступить в театр с постоянной труппой и собственным репертуаром. Могу снова сыграть в «Нашем городке», могу сыграть Ирину в «Трех сестрах». Или Машу? А знаете, о чем я думала, когда играла Розу в «Ниагаре»? Только не смейтесь. Я думала, что однажды сыграю леди Макбет!

Умолкнув, Блондинка-Актриса увидела, что Бывший Спортсмен и не думает над ней смеяться, но не очень понимает, о чем идет речь. Взгляд у него стал тающим, томным, словно они не сидели за столиком, а лежали лицом к лицу на подушках. Бывший Спортсмен посасывал кубинскую сигару.

В заключение Блондинка-Актриса сокрушенно сказала: В любом случае, то, чем я занимаюсь, – это не навсегда. Но вы, чемпион, которого все любят, – вы останетесь в истории навечно.

Бывший Спортсмен задумался над ее словами. Он был глубоко тронут, однако не понимал, что ответить. Пожал мускулистыми плечами и промычал: О’кей. Да, наверное, так.

Это была импровизация на уроке актерского мастерства. Ты инстинктивно понимаешь: нужно что-то еще, драматический поворот, завершающая точка. Блондинка-Актриса страстно выдохнула: Но больше всего я мечтаю о том же, что и в-вы. Остепениться. Как любая девушка. Обзавестись семьей. О, я так обожаю детей! Я без ума от малышей.

Вдруг из ниоткуда, словно из потайной двери в немом кино, возле их столика появился человек. Он назвался мистером Классеном. Фермер, сорок три года, из Игл-Блаффс, штат Юта. Наблюдатели не сводили с него глаз. Снайпер, засевший в дальнем углу зала, подобрался, все чувства его обострились, как свежезаточенная опасная бритва. Что это значит? Кто он такой? Мистер Классен навис над Бывшим Спортсменом и Блондинкой-Актрисой, а те в немом изумлении взирали на него снизу вверх. Он открыл бумажник и показал цветную фотографию своего одиннадцатилетнего сына Айка, веснушчатого мальчишки с улыбкой на лице и каштановыми волосами. По словам мистера Классена, сын его был «прирожденным бейсболистом», но полтора года назад начал терять в весе, покрывался синяками от малейших ушибов и быстро уставал. Его отвезли к доктору в Солт-Лейк-Сити, и доктор поставил диагноз: лейкемия.

– Это рак крови. Из-за ядерных испытаний, которые проводит правительство США! Мы это точно знаем! Да все это знают! И наши коровы и овцы тоже отравлены. На границе с моей землей находится закрытый полигон. «ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН ПО ПРИКАЗУ ПРАВИТЕЛЬСТВА США». У меня шесть тысяч акров, и у меня есть гражданские права! Правительство США не заплатит за переливания крови моему Айку. Эти сволочи отказываются даже признать, что все из-за них! А я не какой-нибудь там комми! Я стопроцентный американец! Во время последней войны служил в армии США! Вот бы вы двое замолвили за меня словечко перед правительством…

Мистер Классен исчез столь же быстро, как появился. Его вывели из зала. Эта неуместная сцена растаяла в золотистом свечении, исходившем от столика знаменитой парочки, не успев приобрести очертаний. Вскоре к столику подбежал метрдотель. Красный как рак, он рассыпался в извинениях.