Читаем Ближе к истине полностью

родительского дома, выкрашенного в сине — голубое, когда он мне как бы повторил рассказ о том, как они стриглись под ребят из лечебницы, чтобы бесплатно пробраться в кинушку. Он даже показал, как они гуськом под этим «камуфляжем», состроив невинные мордашки, продвигались к заветной двери клуба. И вдруг я понял глубинную суть приверженности Виктора Григорьевича своей профессии — уже тогда в играх и похождениях с этими ребятами он как-то по — своему, по — детски осознавал их несчастье, как-то сочувствовал и жалел их, впитав навсегда детской своей непорочной и чистой душой несправедливость судьбы к этим детям. На этой почве, очевидно, и дало всходы его неистребимое желание бороться с душевным недугом. Ибо детские годы и детские впечатления, равно как и спутники детских лет, остаются в памяти навсегда и часто формируют в нас душу и наши устремления. После родителей самыми родными людьми на всю жизнь остаются дети, с которыми водился. И если они вызвали в тебе чувство сострадания, то это сострадание останется в тебе на всю жизнь. Равно как и вынесенные из детства нелюбовь и неприязнь к кому-либо. В данном случае Виктор Григорьевич вынес из детства сострадание. И в этом весь он. И это более всего ценит у своих сотрудников — сострадание, готовность помочь человеку и, конечно же, компетентность в деле. Халявщик у него не пройдет. Халявщики посыпались из клиники с его приходом. Остались только те, кто действительно предан делу и знает свое дело. О каждом из таких он без натяжки, ничуть не кривя душой, говорит — «умничка».

— Вот. Знакомьтесь. Клара Ивановна — профессор, зав. кафедрой психиатрии Кубанской медицинской академии. Умничка… А это зав. четвертым отделением, Валентина Михайловна…

И это действительно умные люди. Личности! О них речь в следующих главах. А пока о Викторе Григорьевиче. Чем полнее мне удастся рассказать о нем, тем понятнее будет, почему люди работают в психиатрии, несмотря на невероятные трудности и даже опасность; не смотря на неважные условия. Ибо не поняв этого, не почувствовав благородства души этих людей, трудно будет избавиться от недоумения — почему люди «зациклились» на этой работе? Неужели нечем больше заняться? Многие из них работают здесь десятки лет. Даже у сравнительно молодых работников стаж переваливает за десять лет. Или бли

зок к десяти. Например, Елена Альбертовна Павленко — врач — психиатр. Работает здесь уже более тринадцати лет. А до этого работала с тяжелобольными — с убийцами и наркоманами.

Что человек находит в этой работе? Тем более женщина! Оказывается, через больных она лучше познает психологию человека вообще. А это интересно. Она каждый день видит людей всяких и разных; в трамвае, магазине, на рынке, в гостях. И ей интересно профессионально наблюдать и судить о каждом из них. А через них судить и о себе.

Старшая сестра четвертого отделения Таисия Ивановна Литвинова по — своему обосновывает постоянство в работе и неадекватное, как теперь модно говорить, вознаграждение за свой этот труд: «Им, бедным, хуже, чем мне!..»

Хуже! Даже очень хуже!

При обходе в первом отделении один больной, приятной внешности и совершенно здорового вида, вдруг пожаловался главному врачу, — жена его редко навещает.

Потом в ординаторской у нас зашел об этом разговор. Мол, как же человеку облегчить его переживания? Ведь кроме того, что он, очевидно, скучает по жене, он, наверно, и беспокоится о том, что она в его такое отсутствие может повести себя неправильно? Подозрение в неверности жены может свести с ума и здорового, не то что больного. Спрашивается, какой смысл лечить его, если его душа беспрестанно травмируется мыслью о неверности жены? Плюс к этому, он знает, что по закону жена может подать на развод с душевнобольным мужем, и суд обязан развести их. Из этого следует, что жизнь как бы выбрасывает человека за борт. Полностью и целиком отдает его в руки психиатрии. В этом случае что делать? Ничего особенного. Брать его к себе и лечить. Стараться помочь человеку перенести этот страшный удар судьбы: беседы, убеждения с применением специальных методик и подбором лекарственных средств. И бывает, что удается укрепить человека душой. Многие из них возвращаются в семьи. Многое зависит от семьи.

Опыт показывает, что женщина терпеливее мужчины. Она ждет и надеется на выздоровление мужа. Создает ему дома условия для этого. В такой семье жизнь проходит нормально. Кроме тех дней, когда случаются обострения, и появляется необходимость пройти очередное клиническое лечение. Я в это верю, потому что у меня среди знако

мых есть прекрасная пара, в которой муж страдает эпилепсией, но живут они хорошо. У них дети. Достаток и согласие. Многое, очень многое зависит от терпимости женщины. В этом смысле мужчины им уступают. У них слабее механизм терпения. И женщины в душевном нездоровье тяжелее и агрессивнее.