Читаем Ближе к истине полностью

Лукавите и шутите Вы, лукавят и шутят Ваши герои, когда говорят «меня вообще надо всю зажрать», «загрызть надо всю», «всю надо исхлестать». А вот старуха по имени Александра «в длинной нейлоновой черной куртке», та не шутит: «…Федоровской Божией Матери церковь взорвали? Взорвали. И никто из нас не решился взорваться вместе». Вот это серьезно. Старуха, а понимает, что не всегда послушание и кротость выход из положения. На Бога надейся, а сам не плошай.

Кроме лукавого желания увести своим «Крестным ходом» людей от борьбы (Иногда мне кажется, что Вас спровоцировали на этот крестный ход.) — Вы еще стремитесь из всей силы принизить человека. Довести его до сознания полного своего ничтожества. Та, которую «загрызть надо всю», «спички обгорелой не спрошенной не взяла». Репы когда-то с подружкой взяла. Вот и все ее грехи. Однако она обосновывает свою греховность тем, что она женщина, «…а разве есть хоть одна женщина без греха…»

Старухи не боятся клещей. Они говорят: «А вопьется, так нам и надо». А чтобы ничтожество людишек, которые идут крестным ходом, было очевидным и правдоподобным, Вы и на себя обрушиваете самоуничижительную парашу: «…уводит меня мысль от сознания своих грехов. Вот это и вот это надо сказать, думаю я. А вот это стыдно, но надо все равно сказать. Вот о детях — плохой отец. О матери — плохой сын. О жене ^{: —}плохой муж, о себе — весь в суете, плохой работник». Невольно хочется продолжить. Поскольку у Вас, я вижу, не хватило мужества. Об Отечестве — плохой патриот, о Боге — верующий от Лукавого. И, на

конец, о России — новый русский. Представитель того самого «бессмысленного» народа из стихов в тетрадке Клавдии. Только тот народ кричал: «Пусть Он умрет! Пусть Он умрет!» Христос. А Вы готовы кричать: «Пусть Она умрет! Пусть Она умрет!» Россия. Потому что Вы уже готовы внутренне переити «в другую госсию». И Ваши отдельные всхлипы о ее судьбе, а местами и патетические выкрики «Родина моя!..», захлебываются в песнопениях, которые сильно смахивают на отпевание:

Не ропщи на суровую долю,

Крест тяжелый покорно неси,

Полагайся на Божию волю,

Лишь терпенья и силы проси…

Плюс к этому подпускаете цинично — загадочную шутку иподьякона Павла, который ik вес \ит певчих:

«— Я из лесу вышел и снова вошел. А знаете, зачем ходил, чего видел? Кать, Люд, знаете?

— Ну? — спрашивает бойкая Катя.

— А затем, что там растет Иван — дурак — чай».

Знаменательна глава «В тени креста».

«У меня огромная (!) радость, — пишете Вы, — батюшка благословляет нести крест». «У меня даже руки трясутся от волнения…» «В нашей меленькой группе торжественно: наши понесут святыни. Тут и еще новость — образ Божией Матери понести доверено Наде.

— Ой, парни, — восторженно говорит она, — я ведь сейчас и вовсе оживу».

«Жара сегодня кажется сильнее вчерашней. Комары совсем сбесились. Но это хорошо, уж мне-то есть за что страдать. Жарко, тяжело, но не на Голгофу иду. Крест выше меня, кажется нелегким. Но первое чудо происходит на первых метрах движения. Крест не становится тяжелей, наоборот, легчает. Нижний конец его упираю в ремень. Иду метрах в трех от Алексея. Хорошо слышно певчих. Ангельский голосок Люды хорошо слышен. Стараюсь ступать твердо, крест держу прямо. У меня всепобеждающая (!) уверенность, что на эти дороги, которые мы проходим с крестом и молитвой, никогда не посмеют стать враги России. (!) Ах, исходить бы ее всю, матушку».

Воистину монолог юродствующего во Христе!

Ваше умиление и молитвенный восторг можно понять — при Вашем закомплексованном воображении Вы предста

вили себя Иисусом Христом, восходящим на Голгофу. И это, конечно же, волновало бы читателя, если б не было столь фальшиво, — «никогда не посмеют стать враги России». И если б не следующая за этим фраза Нади, которая, видно, «и вовсе ожила». «Вы, парни, порете и порете, и я за вами чирикаю, прыгаю как воробей». Во — первых, наверное не «порете», а «прёте». А во — вторых, высокий, хоть и фальшивый, настрой как бы соскакивает со своей высоты. И я представляю себе эту самую Надю, запузырившую этакую полужаргонную фразу. Очевидно, она из тех, кому лишь бы приключение. Под крестом ли, под иконой ли Божией Матери. И потому дальнейшие Ваши выкладки о боголепии и терпении воспринимаются уже, как лепет ребенка, который только — только познает, что баловаться нельзя. Если особенно не вдумываться. «Дорога поворачивается так, что идем прямо на обжигающее солнце. Тень от креста заслоняет голову и лицо, от этого легче. Но и стыднее (Выходит, то было стыдно, а теперь еще стыднее? — В. Р.) — нельзя облегчать трудности». А если вдуматься, то…