Читаем Ближе к истине полностью

Дерзну предположить обратное — если б не было этого Вашего крестного хода, то может не было бы и кровопролития. Потому что в то самое время, когда вы шли крестным ходом, президент и его команда заявили на весь мир — осенью будет артподготовка. Почему он сказал эти слова? Да потому, что увидел в этом самом вашем крестном ходе беззубость народа — ты в него стреляй, а он будет молиться. Вот что подвигло их на этот шаг. Кстати, пока Алексий II пребывал в Америке, они не решались стрелять по парламенту. Так что вполне может быть, что на это невиданное в мире преступление их вдохновила эта ваша демонстрация самоуничижения и рабской покорности. Готовности подставить левую щеку, когда ударили по правой. Ведь Вы в своей повести — проповеди доходите до того, что успокаиваете словами ганоновской философии: «Экие страсти — нефть увозят! Да захлебнись они нефтью. Лес увозят, уголь, цветные металлы? Да подавись они ими!» Именно это и происходит — все увозят с Вашего (нашего) позволения. Именно этого они добивались (добились). И, представьте себе, не подавились. И не подавятся. Они становятся (стали уже) господами. А нас, с такими вот как Вы «застуиничками — поводырями», сделают рабами. И Вы, похоже, уже смирились с этим: «…я же никуда из России не денусь, я только в другую Россию перейду — и всего».

Опять же — дело Ваше. Но не зовите туда других.

Дух Вашей повести — Бог терпел и нам велел. Нам, но не им. У них четкая формула — власть не вымаливают, власть берут. А Вы из кожи лезете, стараетесь доказать, как Вы много претерпели за этот крестный ход. И какая благодать на Вас снизошла за это терпение. Солнце пекло, комары досаждали, усталость одолевала. Жажда и прочие муки. Надуманные. А потом благодать: «Все поочередно

подходят к кресту, к иконе, прикладываются. Усталость после прикладывания исчезает».

На одной странице Вы нагнетаете страсти, чтоб показать, как Вы страдаете: «Начинается лес. И будто и не было восхода солнца, лес и лес, темно, сыро. Только молитва спасает, только она дает силы. И Вас «обносит обморочным состоянием».

Но вот Маргаритушку просят (Кстати, ей девяносто. И она, судя по ее поведению и выкрикам, более блаженная, чем верующая. Поскольку на нее, Вы пишете, с неба «упал сундук с приданым»), ее просят вымолить у Бога ветерка. Она молится: «Господи, прости наши прегрешения, слабости наши, немощь нашу, не осуди нас, не обессудь, пошли нам ветерочку!»

«И через пять секунд, — пишете Вы, — приходит ветер. Господи, до чего хорошо, какая же благодать — свежесть в лицо, в грудь, сердце ликует, ноги будто и не уставали, плечи будто не тянут ремни рюкзака». И далее: «Никакой усталости, марево исчезло, четкий зеленый лес (Который только что был предметом тяжкого преодоления. — В. Р.) манит прохладой, озими мешают изумрудный блеск с серебряными пятнами, а пятна бегут по зелени, как ягнята. Вверху лучезарно сияет светлое, нежаркое солнце (Которое только что жгло немилосердно. — В. Р.), растворяет голубые небеса». «Так что же лучше, — риторически вопрошаете Вы себя, — думаю я, вот эта прогулка (Прогулка! — В. Р.) с ветерком под солнышком или изнурение жарой, понимание, что так и надо, блудным, нечистым, окаянным?»

Вы сами толком не поняли, оказывается, — крестный ход это был или прогулка с ветерком. И читателю мозги пудрите. Кто-то, может быть, и в самом деле приложился к Вашей повести — проповеди богобоязненным сердцем. И вдруг! Вдруг среди «сплошных мук», от которых только «молитва спасает», — рай земной, благодать!

«Видимо, не я один так думаю, — пишете Вы дальше, — потому что женщины просят Маргаритушку закончить передышку. (И она, видно, щелкает переключателем. — В. Р.). Ветерок умирает, снова жарища. Снова пот льется и ест глаза. И находятся (Надо же! Находятся! — В. Р.) мелкие злые мошки, тоже перегретые, пытающиеся от жары впиться в кожу и укрыться в ней».

Ну точно американский мультик! Где все происходит так, как хочется мультирежиссеру. По содержанию — от

Лукавого, литературно — ни в дугу. «Мошки перегретые, пытающиеся от жары впиться в кожу и укрыться в ней». Хотя бы под ней.

Можно еще и еще приводить примеры, когда Вы лукавите. Но для краткости я сошлюсь на Вас же: «Молитву читаю, а сам весь в лукавствии мира».

Вам хочется почему-то в лепешку разбиться, но выглядеть боголепным. А Ваше «боголепие» выглядит не более чем «незамысловатая шутка». «Немного подумав (!), мы все же решаем носилки не бросать, нести с собой, мало ли что. Я говорю: — Женщины, давайте мы каждую по сто метров пронесем.

Эта незамысловатая шутка делает меня знаменитым».

Мне порой кажется, что и вся повесть — незамысловатая шутка.