Читаем Блэк Сити полностью

Я где-то с минуту ничего не говорю, переваривая невероятную новость. Полли моя единоутробная сестра? Но, полагаю, это все объясняет, почему мы так с нею не похожи.

— Кто её отец? — спрашиваю я, и ужасное подозрение уже закралось в мою душу.

Мать неуверенным движением показывает пальцем на человека с волчьими серебряными глаза, чей портрет висит над камином.

Париан Роуз.

— Нет! — вскрикиваю я, отшатываясь назад от картины.

— Он понятия не имел, что Полли его дочь, — оправдывает его мать.

— Ты сделала это, чтобы причинить боль Роузу, хотя он понятия не имел, что Полли его ребенок?

Она кивает. — Я собиралась ему все рассказать, просто ждала подходящего момента.

— Ты имеешь в виду, момента, когда это было выгодно бы тебе? — спрашиваю я, понимая к чему она клонит.

— Политика — это война, Натали, — отвечает она. — Мне нужна страховка. Если кто-нибудь узнает, что у Пуриана Роуза есть незаконная дочь, которую он подверг пыткам, это будет концом его карьеры.

— Ты собираешься его шантажировать?

— Да, — не лукавит она.

— Ты неподражаема. Ты не опасаешься, что он просто убьет Полли, чтобы правда не выплыла наружу?

Она смеется.

— Если он только пальцем её тронет, мои союзники в Центруме выпустят в свет ДНК-отчет, подтверждающий, что он её отец. Правда все равно выйдет наружу. Это не в первый раз, как я кого-то шантажировала — не надо во мне сомневаться.

Я сажусь в красное кожаное кресло и обреченно кладу свою голову на руки, пытаясь осмыслить всю эту новую информацию. Предательство обжигает меня изнутри. Как родители все эти годы могли хранить от меня такой секрет?

Мама прикладывает палец к губам, пока изучающе на меня смотрит. Я вижу, что она пытается что-то для себя решить. Она щурит глаза.

— Натали, чем ты занималась с Сигуром Марвиком?

— Я не обязана отвечать, — говорю я, вставая.

Она хлопает рукой по столу из красного дерева, заставляя меня тем самым подпрыгнуть. Наше мгновение "единения" матери и дочери окончено. Я вздергиваю подбородок и вызывающе смотрю на неё.

— Я была на похоронах, — говорю я.

— На чьих? — медленно говорит мама.

— Анноры Фишер.

Красные губы матери сжимаются в тонкую линию.

— Кровной половинки Сигура?

— Ты её знала? — спрашиваю я.

— Еще как. Она была шишкой у Фронта Легиона "Освобождение" и причиной нескончаемых неприятностей, которые у нас возникали во время войны. Откуда ты её знаешь?

— Она была матерью моего парня, — говорю я.

Мама делает резкий вдох.

Я холодно улыбаюсь. Вот она реакция, которую я так ждала. Единственное, что мама ненавидит больше, чем Дарклингов — это предателей расы. Я стрелой вылетаю из её кабинета, не обращая внимания на её окрик:

— А ну немедленно вернись, юная леди! — и тут же отправляюсь в свою комнату.

Вынув чемодан из-под кровати, я начинаю скидывать туда одежду. Я ставлю на кровать шкатулку и вынимаю из неё самые дорогие вещицы, оставляя нетронутыми часы своего отца. Я заложу остальное. Я немного за них выручу, но этого должно хватить, чтобы снять комнату в Центруме на несколько недель, пока не смогу устроить, чтобы забрать к себе Полли. Моя сестра не может с ней оставаться. У меня еще остались друзья в Центруме; они помогут. Мне просто нужно выбраться отсюда, подальше от этих чудовищ.

Внезапно у меня все плывет перед глазами и я закрываю глаза, чтобы головокружение прекратилось. В голове тут же возникает образ Эша. Я так подвела его. У него был такой вид, будто его все предали. Пожалуйста, пусть это не встанет между нами.

Дверь открывается и, шатаясь, не дождавшись приглашения, входит Себастьян. Его мундир Ищейки расстегнут, демонстрируя под ним белый жилет. Даже со своего места я чувствую запах алкоголя. Он, должно быть, выпивал с остальными Ищейками, после их успешной охоты с кадетами.

Он замечает чемодан.

— Куда это ты собираешься?

— Подальше отсюда.

— Не уходи. Я люблю тебя. Я хочу тебя, — произносит он заплетающимся языком.

— По-моему, тебе лучше уйти, Себастьян.

Он качнулся ниже, но мне удается убрать свою щеку, как раз перед самым поцелуем.

— Отвали! — я отпихиваю его.

Он толкает меня, и я падаю обратно на кровать. Я роняю чемодан, все содержимое которого вываливается на ковер. Себастьян наваливается на меня сверху, и на мгновение, я вспоминаю Эша и, как мы лежали вот так еще сегодня. За исключением того, что он не заламывал мне запястья. Мое сердце бешено стучит в груди. В глазах Себастьяна нет света. В них только тьма и голод: это глаза хищника. Себастьян тянется своей ледяной рукой мне под топ и хватается за мою грудь.

— Нет! — кричу я.

Он прижимается ртом к моим губам и заставляет меня открыть рот своим языком. Я чувствую привкус алкоголя, обжигающего и горького. Я со злостью кусаю его нижнюю губу, и он что-то бормочет и бьет меня по лицу.