— Я не уверена, что все еще хочу быть Эмиссаром. Я не хочу закончить так, как твоя мать, — говорит мне Дей, пока мы вручаем флаер парню, шагающему к школе.

— Тебе и не нужно. Ты бы никогда не позволила себе стать марионеткой Пуриана Роуза, — отвечаю я. — Стране нужны такие люди, как ты. Это наша единственная надежда, ведь что ни делается, все только к лучшему.

Дей улыбается мне.

— Скажи "нет" закону Роуза, — говорит Жук обожженными губами, всучивая листовку девушке. Каждый день ему становится немножко лучше. На самом деле он должен был бы быть в постели, но он настоял на своем приходе сюда, чтобы поддержать свою тетю.

С тех пор, как взорвали стену, прошло всего два дня, а я уже замечаю перемену в людских настроениях. Теперь больше людей готовы слушать, они увидели истинное положение дел.

Грегори, одетый в полное обмундирование Ищеек, включая меч, поднимается вверх по лестнице и бросает на нас сердитый взгляд.

— На территории школы листовки распространять незаконно.

Я буравлю его свирепым взглядом. Это просто отвратительно, как он вообще может показываться мне на глаза, после того, как убил мать Эша. Он выдергивает листовки из моих рук и подбрасывает их в воздух, а потом убегает в школу. Листовки розовым конфетти разлетаются по земле. Я наклоняюсь, чтобы подобрать их, и вот тогда я чувствую его. Спокойное, ритмичное, еще одно сердцебиение рядом с моим.

Наблюдая за мной, у подножья лестницы стоит Эш. Его темные волосы шевелятся на ветру и хлещут по его красивому лицу. Он улыбается. Казалось бы, такой незначительный жест, но как много он означает. Я прощена. Я лечу вниз к нему, и уже готова было кинуться ему на шею, когда вспоминаю о телевизионных камерах поблизости. Я не могу обнять его. Не здесь, не сейчас, когда вся страна наблюдает. Это ранит. Мы стоит друг от друга на почтительном расстоянии, чтобы не вызывать подозрения.

Его глаза в беспокойстве округляются, когда он видит мое лицо: опухшие губы, синяки на щеках, побагровевшие глаза.

— Что случилось? — требовательным тоном спрашивает он.

— Себастьян, — просто отвечаю я.

— Он пытался её изнасиловать, — говорит Жук, сопровождаемый Дей, когда встречается с нами у подножья лестницы.

— Я прикончу его, — говорит Эш и все его тело трясется от ярости.

— Натали, иди внутрь, — вдруг говорит Дей.

— Почему? — спрашиваю, а потом я вижу его.

Себастьян.

Он выбирается из черной кареты, которая только что въехала на городскую площадь. На Себастьяне форма Ищейки, а меч перекинут через плечо. Под правым глазом красуется черно-синий фингал, в том месте, куда я его ударила шкатулкой. Он щурится от солнечного света и выглядит будто с похмелья. Вот и хорошо. Надеюсь, у него всю ночь крутило кишки. Он гаркает какие-то приказы гвардейцам, а затем идет прямиком к тетке Жука и выдергивает у той из рук мегафон. Ее веснушчатое лицо становится темно-красным от гнева.

— Протесты теперь незаконны! Все немедленно должны покинуть городскую площадь, — приказывает он.

— С каких это пор мы потеряли право на свободу слова? — орет Роуч, и камеры поворачиваются к ней. — Этого вы добиваетесь? Сначала заткнуть рот Дарклингам, потом нам? Вы собираетесь всех упрятать за этой стеной?

— Я не буду предлагать еще раз. Покиньте площадь немедленно! — говорит он.

— А то что?

Он бьёт её по лицу рукоятью своего меча. Роуч падает на землю. Она сильно пострадала, но жива. Её кровь заливает мостовую точно так же, как кровь того паренька-полукровки.

— Роуч! — кричит Жук.

На лице Эша отражается ярость, ноздри его раздуваются, когда он смотрит на кровь, выплеснувшуюся на землю.

Себастьян поднимает свой меч, готовый снова её ударить.

— Отвали от нее на хрен, тварь! — кричит Эш Себастьяну. — Ты больше никому не причинишь зла!

— И кто же меня остановит? — насмешливо вопрошает Себастьян. — Ты?

Стража Легиона на стене начинает агрессивно бить себя в грудь, издавая звук как от военных барабанов, заставляющий всех людей съеживаться. Всех, кроме Себастьяна.

Люди смотрят на стражей, а потом на Эша.

Мое сердце замирает в ожидании.

Некоторые из тех людей, что поумнее, убегают, прежде чем Эш слегка кивает.

Со стены, одним за другим, спрыгивают гвардейцы Легиона. Черные тени на фоне грозового неба. Их черные одежды развеваются, словно крылья за спиной. Протестующие начинают кричать и разбегаться в разные стороны, когда Дарклинги оказываются у Эша за спиной.

— Стража! — вопит Себастьян.

И гвардейцы Стражей спешно перегруппировываются вокруг него.

Телевизионная камера продолжает все снимать.

Эш с Себастьяном застыли, уставившись друг на друга, в безмолвном противостоянии, ожидая, кто первым ударит...

Глава 37

Эш

— Сколько крови еще должно пролиться? — спрашиваю я.

В небе собираются черные грозовые тучи, которые бросают тени на городскую площадь.

Я думаю о Томе и Яне, о мальчике-полукровке, о своей матери. О Натали. Сколько еще людей должны страдать? Я больше не могу закрывать на это глаза. Пора действовать, даже, если это приведет к войне.