Но его уже не было. Я уставилась в потолок, напряглась — и тут, со скрежетом металла о камень, рукоять помятого меча Ададжио свесилась как раз на расстоянии моей руки. Я сейчас выберусь.

А Ник — нет. Он ничей меч. И пока Ададжио сверху крикнул, достаёт ли его клинок, я Куаре нацарапала записку на стене для Ника — вдруг уцелеет, пока он её не найдёт.

— Хватай меч! — распорядился Ададжио.

— Секунду! — откликнулась я, выводя: Пока, Ник. Чмок-чмок. Рейчел.

Ладно, возможно, это было лишним и ехидным, но мне полегчало.

Ещё легче стало, когда я обеими руками ухватилась за древнюю серебряную рукоять, зажав Куаре зубами, и Ададжио потащил меня вверх. Я прижала голову к груди, стиснула зубы, когда плечи саданулись о край и на меня посыпались камешки. Что-то прошило мою ауру — и с ошеломляющей внезапностью я оказалась свободна, а в лицо ударил шершавый ветер.

Ададжио держал меч высоко, и я отпустила его, мягко спрыгнув на землю. Было темно, но солнце уже недалеко — и тиканье времени больно толкало в бок.

— Спасибо, — прошептала я, и Ададжио тяжело опёрся на свой помятый меч.

— Я делаю это ради Разрушителя миров. Когда тебе больно — ему больно. А он не заслуживает боли.

— Нет, не заслуживает. — Я дотронулась до него; под ладонью теплилась мощная рука, я вгляделась в его красные глаза, пытаясь разглядеть знакомое. — Я лишь хочу вернуться к нему домой.

— Будь осторожнее. Ты нужна ему.

Я кивнула, удивившись, когда он одним серо-рубцеватым пальцем провёл по моей челюсти. Сквозь меня шевельнулась лёгкая искра лей-линии, и его внимание ушло мне за плечо.

— Мне пора, — сказал он вдруг с паникой. Рука опала, крылья распахнулись. Одним толчком вниз — и он взмыл, оставив в воздухе вихрь колкой красной пыли.

Когда зрение вернулось, он был уже лишь стремительной тенью, летящей на запад.

Я выдавила смешок, глядя на размазанное красным небо поверх чёрных туч.

— Пошли в Безвременье, — передразнила я, уставшая и вся в синяках, отхлёстывая пыль с своей мантии для заклинаний. — Украдём парочку чар. Посмеёмся…

— Ададжио! — пронзительный вопль разорвал тяжёлый, пыльный воздух.

Я обернулась, леденея лицом. Это была Тритон.

<p>Глава 27</p>

Паника сковала меня, пока Тритон швыряла проклятия вслед ускользающему силуэту Ададжио: его скальная туша тёмной зарубкой резала затянутое закатом небо. Лей-линия была совсем рядом. Оставалось только шагнуть в неё и силой воли перейти. Элис, подумала я, когда Тритон взвыла от ярости, и от неё вспыхнуло искрящееся свечение: она мощно тянула из той же линии. Решимость окрепла. Раньше выживание забирало у меня всё. Я не позволю ему забрать всё у моих друзей, и, чёрт возьми, даже если Элис мне не подруга, она мне доверилась.

Я не брошу её. Если это будет последнее, что я сделаю, подумала я, надеясь, что это не пророчество, и сжала пальцами Куаре.

Выдохнув, я сосредоточилась на той же лей-линии, из которой питалась Тритон. Энергия рванула в меня, и Тритон круто обернулась, почувствовав это; её тёмные глаза расширились, когда она увидела, что я всё ещё здесь и не убежала. Меня прошибла дрожь тревоги: я стояла напротив Тритон.

— Ты. Останься, — произнесла она ровно. — С тобой я разберусь через миг.

Я вдохнула, собираясь ответить, и захрипела: лей-линия вдруг стала скользкой. Это было то же проклятие, что она уже на меня накладывала. Я подтянула его на себя — и прозевала вторые чары, несущиеся прямо в меня. Слишком поздно заметила дугу чёрного и красного: её заклинание ударило, сбив на колени, и поползло по мне, ища щель в ауре. Дыхание застыло в лёгких, колени ныли о холодной красной почве. Её хватка стягивалась туже; чёрные полосы давили, пока я пыталась удержаться за лей-линию, чтобы сломать её чары, но линия будто рассыпалась в песок.

— Ad coelum! — крикнула Тритон, стоя ко мне спиной и взметнув руки. Энергия сорвалась с неё в небо и там развернулась сиянием красного и золота, соперничающим с солнцем. Взбесившись, заклинание взметнуло пыль в сверкающий торнадо вокруг Ададжио, чтобы сбить его.

Я билась, пытаясь вырваться, но чем больше тянула силы, чтобы разорвать её чары, тем сильнее они сдавливали грудь — пока я, наконец, не сообразила и не отпустила линию.

С лёгким звоном её заклинание лопнуло.

Я подняла взгляд и, хватая воздух, увидела, как Ададжио рухнул на землю с грохотом, сотрясшим почву: его подбородок вспахал борозду, и, скользя, он остановился у ног Тритон.

Вихрь рассеялся. Я выпрямилась, дрожа, переводя взгляд с запылённого, взъерошенного гойла на горстку поверхностных демонов, бросившихся наутёк. Я и не знала, что они здесь: их ауры были излохмачены, пока они неслись в укрытие. Убежали недалеко — и, пока я смотрела, снова начали красться назад, как койоты, вынюхивающие объедки.

— Ададжио, — прошептала я.

Тритон стояла перед ним, уперев руки в бока и глядя вверх на его громадную мощь — муравей перед чудовищем.

— Ты её освободил? — заорала она, взбешённая.

Огромный сущий прижал крылья к себе, будто смутившись.