– Это больной с первого этажа. Ничего страшного, к этому просто надо привыкнуть.

Жуткое впечатление производил этот дом, в длинных коридорах которого отовсюду раздавались необычные, пугающие звуки.

– Куда вы нас ведете? – спросил Гаген.

– На нижний этаж, в шестьдесят седьмую палату.

– Почему на нижний?

– Здесь нет мест, – лаконично пояснил психиатр.

Они спустились на первый этаж, прошли по коридору в самый конец здания и остановились у крайней палаты, на двери которой был номер «67». Навстречу им поднялась крупная женщина в белом халате, с грубым, мужеподобным лицом. Это и была сиделка Дора Вальдбергер.

– Дора! – сказал помощник директора. – Эта молодая дама поступает под вашу опеку.

Сиделка отодвинула стул, на котором восседала, и распахнула дверь палаты. После чего отступила на шаг назад, разглядывая новую пациентку.

Гаген и Лили вошли в палату.

– Но здесь четыре постели! – вскричал Гаген. – Нет ли у вас отдельной палаты?

– К сожалению, все заняты.

– И окно с решеткой… – потерянно прошептала Лили.

– Обычная предосторожность, – сказал психиатр.

Гаген повернулся к нему и к сиделке и сказал несвойственным ему просительным тоном:

– Будьте добры, уделите этой молодой даме повышенное внимание. Поверьте мне, она нуждается в нем более, чем кто-либо из ваших постоянных пациентов, которые уже привыкли к распорядку. Могу я надеяться на это?

Оба стали горячо уверять Гагена, что сделают все от них зависящее, чтобы скрасить новой пациентке пребывание в стенах лечебницы. Особенно – сиделка, которая в подтверждение своих слов призвала в свидетели Господа Бога и всех святых.

Настала минута расставания. Гаген повернулся к Лили и протянул ей руку. Лили благодарно пожала ее и еще раз попросила приложить все усилия, чтобы спасти Бруно, и передала ему прощальный поцелуй.

Гагену тяжело было расставаться с девушкой. Он старался не выдать своего волнения и казаться спокойным. Лили тоже крепилась, но в последний момент вцепилась руками в сюртук Гагена и ни за что не хотела отпускать его. Гаген успокаивал ее, как ребенка, гладил по голове, а сам с тревогой думал, что же он скажет своему другу, когда тот придет в себя и спросит о своей невесте.

Когда сиделка и Гаген ушли и Лили осталась одна, она в отчаянье всплеснула руками и упала на колени, чтобы горячей молитвой подкрепить свои силы.

Тем временем Гаген вернулся в кабинет директора и заявил, что за содержание молодой особы, которую он привез, ежемесячно он будет выплачивать большую сумму, и тут же уплатил за месяц вперед.

«По крайней мере, она здесь в относительной безопасности, – думал он, садясь в карету, чтобы ехать обратно в город. – Ни графиня, ни управляющий не смогут достать ее здесь. А я, со своей стороны, употреблю все силы, чтобы борьба окончилась в нашу пользу».

XXIX. МИЛОШ

Одним ненастным осенним вечером, спустя несколько недель после описанных нами событий, некий незнакомец шел со станции железной дороги в город, неся под плащом небольшой чемодан. Судя по упругой, твердой походке, он был еще довольно молод, а когда он останавливался и вглядывался в названия улиц, то в свете фонарей можно было заключить, что ему не более тридцати лет. Вытянутый овал лица и длинные бакенбарды выдавали в нем иностранца. Резко очерченный подбородок и большие темные глаза под густыми бровями оставляли самое благоприятное впечатление и свидетельствовали о твердости характера и природном уме.

Шел дождь, порывами налетал ветер, но незнакомец, казалось, не обращал на непогоду никакого внимания. Улицы в этот поздний час были пустынны и неприветливы.

– «Блюменштрассе», – прочел незнакомец на табличке название улицы. – Это то, что мне нужно. У дома должна находиться белая скамья. А что если ее убрали?

Внезапно незнакомец остановился. Он увидел у двери одного дома светлую скамью.

Подойдя ближе, он попытался прочесть надпись на двери, но было слишком темно. Тем не менее он решил, что это именно тот дом, который ему нужен, и, нашарив звонок, покрутил его несколько раз.

Почти в ту же минуту дверь отворилась, и показалась голова старой экономки Гагена.

– Кто здесь? – спросила она. – Темень такая, хоть глаз выколи. Вы к господину доктору?

– Да, мне нужен доктор Гаген, – подтвердил незнакомец.

– В таком случае можете войти. Только сначале вытрите ноги.

Незнакомец тщательно вытер ноги и вошел в переднюю.

Дверь кабинета приоткрылась, и показался сам Гаген. Увидев гостя, он тут же ввел его в теплый и ярко освещенный кабинет, из чего можно было понять, что человек этот хорошо ему знаком.

Перед тем как войти, незнакомец снял шляпу и отряхнул с нее дождевые капли.

– Я не знал, где мне остановиться, ваша светлость, – почтительно произнес он, – поэтому направился прямо сюда.

– Вы правильно поступили, Милош, – сказал Гаген.

Названный Милошем гость осторожно поставил чемодан в угол, снял плащ и остался в изящном темно-зеленом охотничьем кафтане, какие носят егеря высокопоставленных особ и лесничие.

– Ты только что приехал, Милош? – спросил Гаген.

– Точно так, ваша светлость.

– Ты прямо из Парижа?

– Да, ваша светлость.