Читаем Бледная графиня полностью

Бруно вздрогнул и резко обернулся. Эта неожиданная помеха вывела его из равновесия. Да и смех был очень уж неприятный.

– Это я, мой пригожий молодой господин, больше тут никого нет, – послышался тихий хриплый голос. – Я, Лина Трунц, деревенская нищая. Ах, милосердный Боже! Вся наша деревня нищенствует, мой господин, а я меж ними слыву за нищую. Стало быть, нищая из нищих… Ха-ха-ха! Хороша, значит. Что ж, не я первая, не я последняя… Хоть бы скорей пришел конец всей этой каторге.

Дряхлая, сгорбленная старушонка сидела на дороге в нескольких шагах от Бруно. Костлявые руки ее тряслись от старости. В одной она держала посох, другой прижимала к себе несколько собранных в лесу сухих веток. Вся одежда ее состояла из лохмотьев. Из-под ветхого платка, покрывавшего ее голову и тощую, жилистую шею, выбивались жидкие пряди спутанных седых волос. Худое, сморщенное лицо цветом своим напоминало медь. Бруно, сжалившись над бедной старушкой, полез в карман за милостыней.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Право же, и сама не знаю, мой пригожий молодой господин. Куда это вы идете? Верно, в замок? – спросила нищая, с благодарностью принимая от молодого человека монету и проворно кладя ее в карман.

– Нет, не в замок, – отвечал Бруно.

– А я уж думала, что туда. Там теперь такая кутерьма. Богатым ведь все дозволено, – произнесла старуха с такой неподдельной горечью, что Бруно невольно взглянул на нее и стал прислушиваться к ее словам. – А нашему брату приходится всю жизнь голодать и просить милостыню. Да, пока жива была покойная госпожа, старая Лина могла ходить туда каждый день и никому не мешала, а теперь…

– Что же, разве теперь там стало иначе?

– Совсем иначе. Теперь там хозяйничает сущая ведьма. Пригожий молодой господин, вероятно, не знает этого.

– Нет, ничего не знаю. А что вы хотите сказать?

– Это тайна, – отвечала старуха, нагнувшись к самому уху Бруно. – Нынешняя графиня – не женщина, не человек, она высасывает кровь из тех, кто стоит ей поперек дороги, все они должны умереть. И они вовсе не замечают, как мало-помалу тают, приближаясь к смерти, не замечают даже и ту, кто отнимает у них жизнь. Почему бы ей когда-нибудь не попробовать высосать кровь из меня? – продолжала старуха прежним тоном, скаля зубы. – Но, должно быть, я ей не по вкусу. И слава Богу.

– Не женщина, не человек… – улыбаясь, повторил Бруно. – Что за истории случаются у вас в Варбурге? Внизу у моря появляется старый Вит, наверху в замке – графиня-вампир…

– Да, старый Вит – это тоже одна из тайн замка, – важно заметила старуха, сопровождая свои слова многозначительным жестом. – С него-то все и началось. Он был правой рукой покойного графа и вот в конце концов стал графине поперек дороги. И первым оказался ее жертвой. Всегда был здоров, а тут вдруг захворал, стоило ей появиться в замке, и вынужден был убраться оттуда. Он выглядел тогда так, будто в жилах его не осталось ни кровиночки – она все высосала.

– Гм! – вырвалось у Бруно, с трудом скрывавшего недоверчивую улыбку, которая так и просилась ему на уста.

Рассказ старухи, несмотря на всю свою фантастичность, все-таки заинтересовал его. Бруно придерживался того мнения, что во всякой лжи всегда есть доля правды. Вот эту-то крупицу истины и хотелось ему раскопать в тех нелепых обвинениях, которые народное суеверие возводило на графиню Камиллу.

– Разве старый Вит что-нибудь говорил об этом? – спросил он старуху.

– Никогда ничего не говорил. Но он и не чувствовал, что из него пьют кровь, и другие ничего не чувствовали. Но все старые люди знают, что это – правда. А посмотрите на нее – она красива, но всегда бледна как смерть. Жалко мне юную госпожу, дочку покойной графини, царство той небесное.

Упомянув покойную графиню, старуха выпустила из рук посох, отложила в сторону хворост и набожно перекрестилась.

– Почему это вы жалеете молодую графиню? – встревожился Бруно. – Разве ей что-нибудь угрожает?

– Теперь наступает ее очередь. Так-то. Раньше графиня не смела к ней подступиться, и девочка была в безопасности. Но недавно ей исполнилось шестнадцать лет, и графиня скоро примется за нее.

– Знаете что, милая, – строго сказал асессор, – вы ведь выдвигаете тяжелое обвинение против графини. Чем вы можете подтвердить свои слова?

– Я вовсе не делаю из этого тайны, да и любой здесь подтвердит. Это чистая правда, молодой господин. Начнем со старого Вита: после того как он ушел из замка, он поселился внизу в деревне и принялся рыбачить, чтобы заработать хоть несколько грошей. Там, внизу, ему как будто стало лучше. Но она и там не давала ему покоя. Ей мешало, что он еще жив. Ей хотелось совсем доконать его. И вот однажды, должно быть ночью, она высосала из него последнюю кровь. Когда он в воскресенье выехал на лодке в море и там поднялась буря, у него не хватило сил выгрести, и он не вернулся…

– В воскресенье?

– Да, это случилось в воскресенье. В воскресенье умерла и графиня Анна. Должно быть, в этот день могущество ее набирает полную силу.