Читаем Бледная графиня полностью

Такого же мнения был, вероятно, и молодой человек лет двадцати шести, красивый и статный, в темно-сером летнем костюме и легкой соломенной шляпе. Стоя на берегу уже за городской чертой, он окликнул рыбака, собиравшегося отчалить на своем челноке:

– Эй, любезнейший! Не возьмешь ли меня с собой? Не только за спасибо, но и за хорошую плату.

Рыбак и перевозчик Енс из Варбургской деревни, пожилой, с загорелым обветренным лицом, обрамленным густой черной бородой и такими же бакенбардами, с готовностью спросил:

– Куда вы желаете?

– Мне нужно в Варбург. Кажется, вы направляетесь в ту сторону? Вот и прихватите меня с собой. Сегодня так славно на воде! Назад же я вернусь пешком. Вечером будет попрохладнее.

Воскресный день клонился к вечеру, так что Енс все равно собирался домой и обрадовался небольшому заработку, который сулила просьба незнакомца. Он проворно развернулся и опять причалил челнок к ровному песчаному берегу.

– Забирайтесь в лодку и платите восемь грошей за перевоз, – сказал он.

– Согласен, – ответил молодой человек. – Вас зовут Енс? Так, кажется, значится на лодке? Так вот, Енс, получите плату вперед и попируйте хорошенько на эти деньги в варбургской пивной.

– Пировать в пивной – как бы не так, – заметил Енс, почесывая затылок. – Славно было бы пропустить там кружку-другую темного пива. Да, как давно я там не был! Но придется отложить посещение до лучших времен. Мне нужно кормить жену и детей, а на рыбном промысле далеко не уедешь. Дела идут из рук вон плохо.

Молодой человек, отдав деньги, уселся на заднюю скамейку у руля. Рыбак взглянул на монету: это оказался талер. Енс полез было в карман за сдачей, но молодой господин махнул рукой, показывая, что сдачи не надо.

– Покорно благодарю, – с довольным видом пробормотал Енс, проворно сунул полученный талер в карман широких, запачканных дегтем холщовых шаровар и тотчас отчалил от берега.

Молодой пассажир, оказавшийся таким щедрым, был, что называется, кровь с молоком. Большие, красивые глаза его светились умом и добротой. Наружность, манеры, обращение – все выдавало в нем человека образованного, занимающего хорошее положение в обществе. Темно-русые усы очень шли ему. В костюме не было ничего бросающегося в глаза, только руки плотно облегали тонкие лайковые перчатки.

Енс поднял парус и поместился на маленькой скамейке по другую сторону руля, держа в руке шкот.

Нещадно палило солнце. Легкий ветерок слегка волновал зеркальную поверхность воды. Наполняя большой в сравнении с лодкой парус, он легко подгонял крошечный челнок, бесшумно скользящий по волнам.

Позади, на берегу, остались городские кварталы, корабли с высокими мачтами, колокольни старинных соборов. По мере того как Енс со своим молодым пассажиром уходил вперед, удаляясь от берега, все это постепенно скрывалось из глаз.

Еще несколько минут – и перед ними расстилалась безбрежная водная поверхность. Глаза слепили солнечные блики. Иногда на горизонте виднелись парус или дым от парохода, ненадолго оживляя эту водную пустыню, и снова исчезали за горизонтом.

Енс тем не менее не решался выйти в открытое море и вел челнок вдоль берега, который из ровного и песчаного постепенно переходил в крутой, скалистый, с ущельями и обрывами. Рыбак поглядывал на пассажира. Должно быть, собирался заговорить, но никак не мог решиться.

– Господин, вы не судебный ли асессор там, в городе? – спросил он наконец. – Что-то мне ваше лицо знакомо, как будто я где-то вас уже видел.

– Вы не ошиблись, Енс. Я действительно асессор Вильденфельс.

– Ну да, я так и думал, – заявил рыбак. – Немножко переменились с тех пор, как я видел вас на суде, но тому уже скоро полгода… Помните, по делу управляющего замком, на которого мы, бедняки, слишком много работали? Ему вздумалось тогда потребовать прежние привилегии замка, которые он откопал где-то в старых бумагах. Но, слава Богу, он тогда остался с носом.

– Там все тот же управляющий? – спросил асессор.

– Да, господин Митнахт по-прежнему там. Он был еще при жизни покойного графа. К счастью, за несколько лет до его кончины графиня Анна упросила графа отказаться от всех старинных привилегий в пользу варбургских поселян, и документ этот нашелся. Суд отказал управляющему. Так даром и пропали все его хлопоты.

– Значит, вы обязаны этим графине Анне?

– Да, это была ангельская душа. Боже, зачем ей выпало так рано умереть? Тяжело было всем нам расставаться с нею. Так бы, кажется, и поднял ее из могилы. После нее все пошло иначе.

Между тем ветер усилился, и челнок быстро несся по волнам.

Енс продолжал держаться берега, который становился все выше, скалистее и образовывал в этом месте широкую бухту. На противоположной стороне ее, где скалы уступали место береговой равнине, лежала деревня Варбург. Вдали на возвышении виднелся красивый силуэт замка с примыкающими к нему пристройками. Туда-то и направлялся челнок Енса, по прямой пересекая бухту. Это значительно сокращало путь.