Платок еще явственней доказывал, что не буря случайно сорвала его с плеч молодой графини. Булавка или брошь, которой Лили заколола платье спереди, была оторвана с такой силой, что на платке в этом месте образовалась дыра. Он также был измят и кое-где испачкан землей, – по всей вероятности, на него наступали.

Но самым неоспоримым доказательством того, что здесь происходила ожесточенная борьба, а, следовательно, имело место преступление, явились следы двух разных пар ног.

Итак, под покровом ночи и под прикрытием грозы совершилось убийство – такое ужасное, что даже привыкшие видеть всякого рода преступления прокурор и секретарь не могли не содрогнуться при виде зияющей пропасти и при мысли о той отчаянной борьбе за жизнь, которая происходила здесь двенадцать-четырнадцать часов назад и завершилась столь трагически.

Шляпа с вуалью и платок были опознаны всеми как вещи молодой графини.

Начался осмотр края обрыва. Возле самой расщелины, перед тем местом, где обрушилась глыба земли вместе с молодым деревцем, четко отпечатался след маленькой ножки Лили. Здесь она отчаянно, изо всех сил упиралась. Отсюда вместе с вывороченной глыбой земли и деревцем упала в бездну.

Собственно говоря, это была глубокая, узкая расщелина в известняковых скалах, которые тянулись вдоль всего берега. У подножия скал всегда волновалось море. Дна расщелины сверху не было видно. Его скрывал неширокий уступ, находящийся примерно на середине обрыва, но чуть поодаль было хорошо видно, как белые отвесные скалы омываются голубыми пенистыми волнами. Можно было легко представить, какое волнение разыгрывалось здесь в шторм, как высоко взлетали волны, проникая во время прилива в расщелины и унося с собой в море все, что находилось внизу.

Нахтфогт и Штейн-Клопфервиль подтвердили, что при сильном шторме волны заливают ущелье, но тем не менее выразили готовность попробовать спуститься, так как им обещали щедро заплатить за это.

С помощью веревок они совершили несколько попыток, но тщетно.

Наконец сам прокурор, отважившись заглянуть в пропасть, вынужден был признать, что это крайне рискованная затея и придется от нее отказаться. Бруно согласился с ним.

Штейн-Клопфервиль каким-то образом сумел-таки спуститься на достаточную глубину и, заглянув за выступ, увидел дно ущелья. Никакого трупа там видно не было, о чем он и объявил прокурору и следователю.

Нахтфогт, пытавшийся спуститься в другом месте, внезапно обнаружил на краю обрыва золотую брошь, сделанную в виде пряжки и усыпанную мелкими бриллиантами. Ее тоже все опознали и отметили, с какой силой она вырвана, раз отлетела на такое расстояние от места схватки.

После нескольких следующих безуспешных попыток спуститься Штейн-Клопфервиль заявил, что можно попробовать обследовать дно ущелья с моря.

Он и Нахтфогт в сопровождении Бруно отправились на берег. Прокурор и остальные остались наверху.

Тем временем небо совсем прояснилось, море успокоилось, лишь легкий ветерок колыхал гладкую голубоватую поверхность.

На берегу нашлось четверо или пятеро рыбаков, охотно согласившихся сделать попытку пробраться в ущелье с моря.

Бруно и его спутники сели в лодку. Рыбаки сопровождали их и указывали дорогу.

Скоро удалось найти ту расщелину, куда упала Лили. Но все старания проникнуть туда оказались напрасны. Они добрались только до белого валуна, наполовину скрытого под водой. Он не давал лодкам возможности проплыть дальше.

И все же поездка их принесла пользу. Они могли убедиться, что ночью во время шторма волны достигали значительной высоты, о чем свидетельствовали мокрые полосы, оставшиеся на меловых утесах. Теперь уже не было никаких сомнений, что несчастная жертва унесена в море.

Такой поворот дела заставил Бруно отказаться от дальнейших попыток обследовать ущелье.

VI. СВИДЕТЕЛЬ

Итак, следствие установило, что близ замка Варбург, при самых ужасных и загадочных обстоятельствах, совершилось убийство. Осталось только раскрыть тайну, его окружавшую, и разоблачить убийцу.

Задача эта выпала на долю Бруно, исполнявшего должность судебного следователя.

Асессор фон Вильденфельс, а также и прокурор самым учтивым образом отказались от любезного приглашения графини отобедать в замке и предпочли перекусить в деревенском трактире. После чего прокурор, пожелав асессору успеха, отправился обратно в город.

Никто из коллег не знал, как дорога была Лили молодому асессору. Он вообще был скрытен и не любил открывать кому-либо свои тайны.

Графиня под впечатлением ужасного происшествия, казалось, совершенно забыла свою ссору с Бруно и через управляющего предложила ему на время следствия занять несколько комнат в замке. Однако Бруно отказался и от этого приглашения, сказав, что имеет на то особые причины.

Вскоре причины эти стали ясны любому более-менее проницательному человеку: Бруно и секретарь в сопровождении управляющего отправились в домик лесничего и попросили разрешения разместиться наверху, в мансарде.

– Нам здесь вполне удобно, – заверил Бруно. – Никто не мешает, и мы никому не станем мешать.