Читаем Бледная графиня полностью

«Как все рассчитано и обдумано! – мысленно сказал себе Бруно. – Нет, это не случайность, это – умысел».

– Я ничего больше не могу вам сообщить, – сказал телеграфист. – Но, быть может, мой сменщик помнит обстоятельства приема этой депеши. Зайдите через десять дней, тогда, вероятно, вам больше повезет.

Бруно поблагодарил услужливого телеграфиста и вышел на платформу – дожидаться поезда в Варбург.

Эффект от поездки оказался меньшим, чем он ожидал, но все-таки это был шаг вперед: более чем вероятно, что пропавшая телеграмма была послана Митнахтом.

С этим согласился и Гаген, когда Бруно рассказал ему о результатах своей поездки.

– На этого опытного негодяя весьма похоже, – сделал вывод Гаген. – Он украл у телеграфиста текст своей депеши, чтобы уничтожить всякую возможность напасть на след. Зато теперь, друг мой, вы видите, с какими врагами мы имеем дело. У них все рассчитано, взвешено. Победа над ними дается нелегко.

– Но я еще не потерял надежды узнать что-нибудь от другого телеграфиста, – напомнил Бруно. – Если это удастся, то мы получим против Митнахта и графини страшное оружие.

– Приложите к тому все силы! Я, со своей стороны, тоже нашел против них оружие, еще более страшное, – сказал Гаген и передал ему в нескольких словах, чем закончились исследования трупа Милоша.

– Я чувствую, мы недалеко от цели! – воскликнул Бруно. – Правда, продвигаемся мы медленно, зато верно.

Бруно с нетерпением дожидался того момента, когда телеграфист выйдет из отпуска. Наконец желанный день наступил.

Однако, войдя в почтовое отделение станции Баум, Бруно был удивлен, увидев перед собой того же телеграфиста, с которым он беседовал в прошлый раз.

– Разве Арнольд еще не вышел из отпуска? – спросил он.

– Нет, знаете ли! Мне и самому это непонятно, ведь срок его отпуска закончился вчера.

– Может быть, он сообщил вам о причине задержки?

– Нет. И я просто не знаю, что и думать! Надо бы сообщить об этом начальству, а то могут возникнуть неприятности, но, с другой стороны, вдруг Арнольд по каким-то обстоятельствам задержался, сегодня или завтра вернется и подумает, что я специально хотел навредить ему. Но я все еще надеюсь, что он явится сегодня к вечеру.

– Странный случай… – пробормотал Бруно. – Меня просто преследует рок.

– Его отсутствие тем непонятнее, – продолжал сокрушаться телеграфист, – что он обычно очень аккуратен и усерден. Если хотите, оставьте ваш адрес, и, как только Арнольд вернется, я вам немедленно сообщу.

Бруно последовал совету телеграфиста и оставил ему визитную карточку, после чего в самом мрачном расположении духа отправился домой.

Вернемся назад, к пожару в больнице Святой Марии.

Прибежавший в разгар событий директор при виде быстро распространявшегося огня потерял голову. Он послал за помощью в город, но большая часть здания могла сгореть до прибытия пожарной команды.

Как бы то ни было, а больничный персонал самоотверженно боролся с огнем.

Во дворе у насоса стоял инспектор и направлял струю в разбитые окна здания, остальные ведрами носили воду наверх. Временами казалось, что усилия людей будут вознаграждены, и разрушительная стихия вот-вот будет укрощена, однако спустя минуту огонь, как бы насмехаясь над их стараниями, вспыхивал с новой, еще более неистовой силой и яростью. Приходилось довольствоваться тем, что, по крайней мере, удалось помешать огню переброситься на соседние строения. И представить себе невозможно, что было бы, загорись все здание. Ведь пришлось бы, помимо всего прочего, выпускать из палат всех больных.

Мы уже видели, что одному из надзирателей удалось спасти старую глухую женщину. Но Лили оставалась в пламени.

Она первая проснулась, заметив опасность. Она с криками бросилась к двери и толкнула ее, надеясь выскочить, но напрасно. Дверь была заперта снаружи на ключ. Ужас овладел ею.

А между тем вокруг все было по-прежнему тихо. Никто не слыхал ее крика, никто, вероятно, не подозревал об опасности, которая разгоралась с каждой минутой…

Но вот внизу послышались голоса и шаги. Кто-то шел на помощь. Волнение и страх Лили достигли предела. Огонь уже добрался до ее комнаты. Языки пламени лизали дверь со стороны коридора. Дым густыми клубами валил к ней в палату. Возникла угроза задохнуться в нем.

Крик отчаяния вырвался из груди Лили. У нее оставалось два пути к спасению, и оба были невозможны. Она могла броситься через окно во двор или спасаться бегством через пылающий коридор, но прыгать было равносильно самоубийству, а бушевавший уже под дверью огонь отрезал и второй путь. Казалось, страшная, мучительная смерть была неминуема…

Но в тот момент, когда Лили уже готова была лишиться чувств от удушающего адского дыма, до нее долетели слова:

– Не падайте духом. Я иду к вам!..

Была ли это галлюцинация, или, действительно, нашелся смельчак, рискнувший броситься в пламя?

Нет, это не был обман слуха и зрения. От сильного удара пылающая дверь развалилась на куски. В языках пламени показалась человеческая фигура в тлеющей одежде.