Читаем Black & Red полностью

В старом доме было пусто, сыро. Елена увидела свое отражение в тусклом зеркале, висевшем в простенке. Рухлядь, оставшаяся от прежних хозяев, все это нужно выкинуть на свалку, но нет времени заняться всем этим.

Елена поправила волосы. Ее отражение плыло в мутном зеркале, словно в каком-то тумане. И туман этот клубился над соседним заброшенным садом, начинавшимся сразу за забором.

Елена отвернулась от зеркала, вышла на крыльцо. Никакого тумана, просто вечереет, смеркается. Здесь, в лесу, на окраине дачного поселка, сначала было два участка и две дачи. Потом одна сгорела, и сад ее – тот, что за забором, пришел в запустение. Наверное, его не продали, а просто забросили. Возможно, со временем этот участок удастся прирезать бесплатно?

Оттого, что дача была пуста, она почувствовала безмерное облегчение. Гай сегодня сюда не приезжал. И это… это было хорошо.

Плохо было другое. Машина не завелась, когда Елена Константиновна, закрыв дачу, заперев калитку, села за руль. Глянув на панель, она поняла, что кончился бензин. Как же это она так сплоховала, ведь столько было заправок по Киевскому шоссе, когда летела сюда. Возле Апрелевки была заправка, потом у поворота на Алабино и у поворота к Узловой тоже. Но она так торопилась сюда, ей казалось… она была в бешенстве…

Но мужа тут нет и не было, он не приезжал ни на машине, ни на своем мотоцикле, ни один, ни с очередной женщиной.

Ревность – плохой помощник в делах. А уж когда ты за рулем…

Елена вылезла, потопталась, не зная, что предпринять. Потом решила выйти на бетонку. Это, конечно, не Киевское шоссе, но машин и там полно. Она будет голосовать, остановит какой-нибудь грузовик или «Газель» и за деньги попросит шофера сделать небольшой крюк, заехать в этот дачный лес к их калитке, отлить своего бензина в ее пустой бак.

Она оглянулась на дом, крыша его терялась в зелени. И отправилась в путь. Ей отчего-то показалось, что через ЗАБРОШЕННЫЙ НИЧЕЙНЫЙ САД до бетонки будет ближе. Что она таким образом сократит расстояние.

Ей пришлось отвести от лица тяжелую ветку, усыпанную мелкими яблоками. От их аромата голова закружилась. Трава была высокая в этом саду, такая сырая, душная трава. Слева осталась горелая плешь – черные бревна, как гнилые зубы. Все, что осталась от соседнего дома. Черные пни, как гнилые клыки разверстой щербатой пасти.

Сзади послышался какой-то шорох. Елена оглянулась – никого. А кто тут может быть? Она сама виновата, что купила участок на отшибе. Вот если бы купила дачу в Рассудово или в соседней Пахорке, все было бы, конечно, по-другому. А тут даже мобильник не берет. Лес, что ли, сигнал глушит, вон те сосны, что сразу за садом. Но она искала дачу именно в лесу. Уединенный дом с колодцем, с баллонным газом. Все это потом при перестройке, перепланировке можно было бы довести до ума. Устроить по-современному, не поступаясь главным – полной автономией, покоем и независимостью, когда никто не заглядывает в ваши окна из соседнего коттеджа, не пялится через забор. Ее муж Гай никогда ничего такого не говорил ей, но она знала, что дача в лесу ему не помешает. Вообще жить в лесу для него – благо.

Если бы только Гай относился к ней так, как она относилась к нему. Но что говорить, в каждом браке кто-то любит, а кто-то лишь позволяет себя любить. Он позволял. И она только за одно это была ему благодарна все эти годы.

Сад кончился. Дачная тропинка уводила в лес. Послышался гул, стук, гудок тепловоза. Совсем близко была станция Узловая. Там тоже были дома и останавливался автобус из Апрелевки. На той станции, Узловой, с Гаем несколько месяцев назад произошел странный случай. Его задержали милиционеры, доставили в отделение. Она так ничего и не поняла тогда толком. Как он вообще оказался у дома местного путевого обходчика, на его участке? Обходчик – совершеннейший по виду забулдыга, нес какую-то околесицу в отделении: мол, этот, который на мотоцикле, он… собака вон в будке, лишь увидела его, так обоссалась… а он в окно ко мне…

Лицо у обходчика было пепельным, губы тряслись. Елена примчалась в отделение – ей позвонил дежурный, она в горячке вообразила, что Гай попал в аварию на своем мотоцикле. Но никакой аварией не пахло. Пахло каким-то скандалом, хулиганством.

У Гая странно блестели глаза. Таким она его видела впервые, нет, точнее, что-то подобное уже было, но…

Милиционеры в отделении были насторожены и одновременно обескуражены. Патрульная машина проезжала мимо дома обходчика. И вдруг из окна раздался отчаянный, полный ужаса вопль: помогите! Орал не своим голосом путевой обходчик. «Он пьяный был, заперся в доме, – сообщил Елене дежурный. – А мужа вашего мы нашли во дворе, вроде как не в себе он был или как… Окно террасы высажено. А псина сторожевая… она, знаете ли, прямо там, во дворе, издохла».