Мы объяснили, и, когда он заглянул в гроб, его лицо исказила такая неприкрытая ярость, что мне стало даже слегка жаль тех, кто сотворил это гнусное действо. Будучи единственным, кроме отца Донахью, католиком в отряде, я сыграл роль прислужника в алтаре. Накинув на себя, как велит церковный обряд, пурпурную ленту, Донахью совершил экуменистскую церемонию с помощью карманной Библии. В мрачном полумраке вечные слова разносились громко и торжественно. Когда он умолк, мы хором пропели «Аминь!». В ту же секунду послышались глухие удары внутри стен усыпальницы. О черт! Сила ударов быстро нарастала, здание затрясло, мы едва держались на ногах... Болты, на которых удерживались настенные металлические пластины, с дребезжанием попадали на пол; за ними последовали сами пластины; из гробов вырывались ослепительные лучи света... Времени бежать к выходу у нас не оставалось. Я надеялся только: то, что мы случайно разбудили, не причинит нам зла или его можно будет уничтожить. Порывы ветра с ревом вырывались из всех ниш под их натиском мы отлетели назад; ветер рвал на нас одежду... Один Донахью спокойно стоял, будто грохочущий ураган его не касался. Наружная дверь с шумом распахнулась — и буря с ревом утихла вдали. В наступившей за этим тишине бронзовая дверь медленно закрылась.

— Что за чертовщина? — Мой голос в тишине прозвучал неправдоподобно громко.

— Духи! — произнес Джордж таким тоном, что я пригнулся, готовый встретить атаку.

У стены, паря над гробом, заклубился туманный Призрак — образ молодой женщины. Прекрасный Призрак сиял белизной, но мы видели его только до пояса, там, где должны быть ноги, трепетали легкие ткани... В воздухе разнесся медовый аромат свежей эктоплазмы...

Естественно, никто не испугался — это всего лишь привидение. Тоже мне! В подвале дома, где мы жили, завелось одно привидение, так оно регулярно таскало из газет спортивную хронику и делало заказы на пиццу.

— Берегитесь!.. — произнес Призрак, тихий шепот сопровождало слабое эхо.

На мой взгляд, не годится начинать беседу с угроз. Конечно, мы понимали ее речь, хотя эта дама покинула мир сей на многие тысячелетия раньше, чем начал развиваться английский язык. В этом смысле привидения ведут себя довольно странно: тот, к кому они обращаются, обязательно слышит их на своем родном языке. Я — на испанском, Джордж — на французском, хотя сам еле говорит на нем: он появился на свет в Париже, но его родители переехали в Огайо, когда ему не исполнилось и двух лет. Беседы с привидениями сводили его с ума.

— Чего следует нам беречься, дитя мое? — Это отец Донахью.

Призрак подплыл ближе к священнику, складки летящего одеяния беспрепятственно прошли сквозь гроб — ну точно как в фильме по рассказу Эдгара По «Падение дома Эшеров».

Мы уже пришли к выводу, что здесь существовало рабовладельческое общество, стало быть, это для нас не новость.

— Прекрасная дама, — произнес я, стараясь быть как можно обворожительнее, — что здесь произошло?

Но леди не услышала меня или не пожелала со мной говорить. Отец Донахью повторил вопрос.

Призрак издал глубокий, трепетный вздох.

— Однажды темной ночью... когда они спали... мы похитили их магию... — Взгляд ее был обращен в прошлое. — И приказали небу утопить землю в море... Мы победили... и проиграли... Наши хозяева не умерли, они только уснули... Они и сейчас могут проснуться... чтобы снова мучить мир... своей властью, стоящей на крови и боли...

— Что?.. Что она говорит? — спросил Ренолт.

Наш универсальный лингвист Джессика перевела ему.

— Поведай, дитя мое, что нам следует делать? — продолжал свои вопросы отец Донахью.

Прозрачная рука ласково коснулась его застывшего лица.

— Остановите... если вы в силах... — прошелестел Призрак. — Остановите остров... дайте ему подняться...

— Как? — Я уже терял терпение — эти проклятые струящиеся привидения никогда не могут дойти до сути.

— Как? — эхом повторил Донахью.

Но леди уже начала таять, время ее на земле кончалось.

— На север... там туннель... Ищите разбитую статую...

— Разбитую статую?

Как бы умоляя нас, исчезающий белый Призрак поднял руки.

— Найдите новую магию... украдите ее... Разрушьте ее... Ан Ландус пусть не поднимается наверх...

В усыпальнице стало темно. Призрак исчез.

11

Несмотря на странное произношение, мы поняли, что это означает.

— Энн Лэндис? — повторил Джордж, недоуменно почесывая затылок. — Так это киноактриса, знаменитая в шестидесятых.

Я повернулся к Минди.

— Ты ближе всех, дай ему как следует!

Дженнингс не смогла ослушаться такого приказа.

— Она имела в виду Атлантиду, ты, тупоголовый киношник! — объяснил Донахью, снял с шеи пурпурную ленту и, аккуратно свернув, заложил эту относящуюся к религии часть своего походного снаряжения в рюкзак.

— О! А я всегда думал, что этот остров — в Средиземном море, недалеко от Греции.

— Он передвинулся! — фыркнула Минди. — Соображать надо!

Ричард щелкнул пальцами.

— Послушайте, по-моему, у того парня, на пляже, был греческий словарь.

Молча отец Донахью извлек из кармана куртки книгу — не на греческом, а на эллинском, языке древних греков.