Читаем Битвы за Кавказ полностью

Чтобы прикрыть правый фланг атакующих войск, что не мог сделать Гейман, фон Шак повел свои войска в бой, словно на параде. На левом фланге его мингрельцы были остановлены сильным огнем из турецких окопов, окружавших Субатан, а на правом – 157-й (Кутаисский) полк штыковой атакой взял Хачивели, развивая свой успех, пересек долину Маврик-Чая и начал подниматься по склону, ведущему к Керхане. Однако здесь кутаисцы попали под сильный огонь турецкой артиллерии и подверглись контратаке с трех сторон. Понеся большие потери, они были отброшены назад; лишь половине полка удалось вернуться на другой берег Маврик-Чая. Одновременно с контратакой на Хачивели турецкие пехота и кавалерия вышли из Буланика и двинулись в сторону Больших Ягн. У подножия этой горы стоял недавно созданный Несвижский полк, у которого закончились патроны и который был сильно утомлен своим первым боем. Несвижцы уже начали отступать, но тут появились драгуны Тверского полка и казачья батарея, которые сумели остановить турок, а 2-й Ростовский полк, наступая вверх по долине, лежавшей между Хачивели и Большими Ягнами, атаковал турецкий фланг. Эта неожиданная атака отбросила назад турецкую пехоту, и туркам не удалось отбить Большие Ягны. После 10 часов утра турецкая контратака в районе Субатана, Хачивели и Больших Ягн захлебнулась, поскольку, к удивлению турок и русских, на главном хребте Саганлуга неожиданно появились войска Шелковникова.

Шелковников, узнав о том, что начало наступления было назначено на 2 октября, в ночь с 30 сентября на 1 октября с войсками перешел Арпа-Чай. Его смелый план заключался в том, чтобы атаковать турецкие позиции в Кизилкуле в долине Дигор-Чая; после чего сделать вид, что они собираются отступить к Камбинскому посту, а потом ночью вновь перейти эту реку и неожиданным маршем выйти к левому флангу Аладжинских гор.

Утром 1 октября войска Шелковникова вступили в бой в Кизикуле с силами Ахмет-паши. Потеряв около 100 человек, генерал отдал приказ прекратить огонь и начать отступление, чем его солдаты были крайне недовольны. К 3 часам дня он отошел к Арпа-Чаю и под наблюдением турецкого кавалерийского патруля перешел на восточный берег реки. Вечером в его лагерь пришли подкрепления, посланные Тергукасовым (два батальона Бакинского полка). Солдатам было дано всего несколько часов для отдыха; Шелковников обходил войска и разъяснял свой план. После 9 часов вечера он с предельной осторожностью начал переводить их назад, на другой берег Арпа-Чая. Колонна прошла в темноте по правому берегу этой реки, потом повернула на запад и двинулась к деревушке Алам, стоявшей в 6,5 км от селения Аладжа (местность, по которой шли войска, была тщательно изучена ранее при дневном свете). Марш был совершен успешно; турки ничего не заметили, хотя их лагерь в Кизилкуле располагался всего в 6 км от Алама. Однако самое сложное оказалось впереди – подъем по крутому склону хребта Нахарчи-Тепе, который представляет собой юго-восточный отрог Аладжийских гор. В темноте сделать это было практически невозможно, поэтому Шелковников решил рискнуть и дождаться рассвета.

Ему повезло – он не был обнаружен. К 8 утра русские добрались до вершины Нахарси-Тепе и двинулись в направлении главной цепи Аладжийских гор. Между 9 и 10 часами, к изумлению турок, с вершины Аладжи в направлении Керхане обрушился огонь русских горных орудий. Генерал увидел, что между Хачивели и Суботаном идет бой, но не мог понять, что происходит в районе Ягн. Он решил не спускаться с гор, а занять заброшенные летние укрепления Мухтар-паши на Аладжийском хребте. В случае успеха русских войск в Авлиаре он рассчитывал обороняться здесь.

Узнав о появлении на Аладже Шелковникова, русские солдаты очень обрадовались, но только генерал Лазарев (еще один армянский командир на русской службе), который стоял напротив Кизил-Тапы и наблюдал за долиной Маврик-Чая, имея строгий приказ держать оборонительную позицию, додумался прислать ему подкрепления – один батальон и один полк дагестанской нерегулярной кавалерии из Юч-Тапы, которые не смогли обойти Ани.

Кульминация в битве за Ягны наступила слишком рано – между 10 часами утра и полуднем, – но ни русское, ни турецкое командование не сумели этого понять. Ни та ни другая сторона не смогла воспользоваться преимуществами, которые перед ними открылись: разрывом между войсками (с турецкой стороны) и между колоннами (с русской). Только Гейман понял, что ему представилась возможность дойти до Визинкея благодаря разрыву в позициях турецких войск, и он бросил свои резервы в помощь войскам фон Шака, которые атаковали Суботан. В свою очередь, появление Шелковникова на вершине Аладжи заставило Мухтар-пашу, перебрасывавшего войска с востока на запад для защиты Визинкея, прекратить этот маневр, который мог бы создать серьезную угрозу для измученных боем русских частей в районе Яги. Мухтару пришлось отправить сначала 6, а потом 12 батальонов на Аладжийские горы.