— Знаю! До взрыва двигателей тридцать секунд, но нам столько не понадобится. К оружию! Целься в правый! Огонь по моей команде!

Сейчас, оказавшись в тылу противника, я шел на него снизу, не опасаясь встречного огня. И стремился максимально сократить дистанцию, чтобы точно ударить по уязвимым местам. Наверное, в этих гравилетах сидели опытные пилоты, но, увлеченные перестрелкой, они, похоже, подобно Рике, доверили управление машинами бортовым компьютерам. А я считал и считаю, что человек всегда способен обмануть самую умную машину. Практика только нужна. Когда я на критической нагрузке двигателей вышел из зоны обстрела, а затем пошел в атаку, вражеские автоматы оказались беспомощны: они не могли просчитать моих дальнейших действий. Критические режимы для них — табу и не поддаются анализу. Пилоты спохватились, взяли управление на себя, пошли на боевой разворот, но, как часто случается в подобные моменты, без согласования друг с другом. В результате все три гравилета противника сильно сблизились, о чем невозможно было и мечтать.

Под завывания и сполохи сигнальных устройств я отсчитывал критические секунды и не спускал глаз с дальномера прицела.

«До взрыва двигателей двенадцать секунд. Дистанция есть!»

— Огонь! — негромко скомандовал я. И заорал: — Бей их!

Мы с Рикой выстрелили одновременно. Мгновение спустя, она еще раз.

Три яркие вспышки озарили ночное небо Тарга, ознаменовав нашу победу.

Вернув гравилет в нормальный режим, я описал широкий круг, облетев место побоища. Потом откинулся |в кресле:

— Уф! — И обратился к Рике: — Говори, куда лететь дальше. Или сама садись…

Но она ничего не сказала, а, вдруг обняв, запечатлела на моих губах долгий жаркий поцелуй, на который я с удовольствием ответил.

VIII

Через четверть часа полета внизу слева по борту возникло множество огней.

— Виарра, столица, — пояснила Рика. — Видишь переливающийся шпиль? Это Дворец искусств. Там, кстати, лучший концертный зал.

— А, вспомнила, что я хороший музыкант? Самое время поиграть на фонаккорде для народа: чувствую себя в превосходной форме. Давай завернем.

— Ты действительно не изменился, Вет. — По голосу я понял, что она улыбается. — Боюсь, там отсутствует публика. Ее забыли известить о твоих гастролях.

— Досадно. А то бы я с радостью. Чувствую насущную необходимость сменить амплуа общения с людьми. Стрельбы и драк на сегодня хватит. Как считаешь?

Рика хмыкнула:

— Пожалуй. Но потерпи, надеюсь, скоро расслабимся. Мы обходим город стороной и сейчас будем у меня на побережье. Ты ничего не имеешь против моря?

— Абсолютно. Первым делом полезу купаться. Люблю, понимаешь, по ночам. Специально для этого на Тарг прилетел. Романтики захотелось…

Рика не ответила, засмеялась и повела гравилет на посадку.

После приземления я собирался выходить, но она удержала и, склонившись к пульту, негромко отдала компьютеру какую-то команду. Спустя несколько секунд машина стала плавно опускаться под землю. Остановилась. Массивная плита закрыла звездное небо. Снаружи вспыхнул свет. Повинуясь ее жесту, я вслед за ней покинул гравилет и пошел по коридору, который привел к лифту.

Уже в кабине Рика спросила:

— Ну, как тебе на Тарге?

— Весело! Где море? Пойду купаться.

— Сегодня штормит, ночь, да и скал прибрежных ты не знаешь. Советую довольствоваться ванной.

— Уговорила. Где она у тебя?

Лифт остановился. Рика взяла меня под руку:

— Пошли, покажу.

Ванна — это было скромно сказано: в обширном помещении оказалось два внушительных размеров бассейна, над одним из которых поднимался пар.

— В обоих морская вода, только в том подогретая, — пояснила Рика. — Люблю контрастные ванны, усталость как рукой снимает.

— Проверим. — Я стал расстегивать мундир. Бережно вынул сверток с орденами. — Слава богу, не выронил… А мундирчик-то мой парадненький — того! Застежек не хватает, плечо распоролось, нашивка едва держится… А грязный какой! В чем на переговоры ходить буду?!

— Не горюй, починим. — Рика взяла у меня китель и критически осмотрела. — В крайнем случае свой одолжу.

— Ага. Мне как раз впору будет: рукава до локтя, полы до пупка, в плечах тесно. Зато грудь с вытачками просторно повиснет. Уж про юбку молчу: если сойдется, за писк моды примут!

— Как знаешь. Я от чистого сердца предложила… Хлопот бы меньше. А так стирай, латай. Но что делать? — Она открыла дверцу преобразователя. — Так как, заказать новый или пусть этот ремонтирует?

— Не доверяю я автоматам. Мне этот мундир хороший портной шил. Жаль расстаться…

— Ладно, ремонтируем. Снимай брюки: тоже по шву треснули.

Я взялся за пряжку ремня, но спохватился:

— Давай после… И вообще, купайся первая. Гость подождет. — И направился к двери.

— Ты куда? Места хватит! — Без тени смущения она стянула через голову изуродованное платье и скинула белье. Сделав передо мной полный оборот, уперла руки в боки: — Ну, как я?! А?!

Длинные сильные стройные ноги, крутые бедра, подтянутый живот и большая высокая грудь. Ни одной лишней линии. Изваяние, а не тело. Годы оказались над ним не властны!

Взлохматив волосы, она засмеялась:

— Что онемел? Купаться будешь или застеснялся?